— Где они? — спросил я Матвея.
— В храме Единого, — ответил он. — Готовятся принять постриг. Сердце колыхнулось и замерло.
— Когда? — раздвинул я непослушные губы.
— Через месяц, — мрачно ответил Матвей. — Пойдем внутрь, пока Лайда будет готовить еду, я все расскажу тебе.
— Только быстро, Матвей, — сказал я. — Я решил снова увидеть храм Единого. Они не станут монашками. Ты меня понимаешь?
— Я на тебя надеюсь, — грустно усмехнулся Матвей. — Ты вовремя появился. Делай и обещай все и всем, что хочешь.
— Договорились, — улыбнулся я.
Хрен вы примете постриг. Хрен вы станете монашками. Вы будете жить, и радоваться жизни, а не существовать. Я клянусь вам в этом. Святоши перебьются без вас. Жаль, что маги Жизни не лечат психические расстройства. Жаль, что мозгоправов здесь нет, но ничего. Я приведу вас в чувство. Я придумаю, как это сделать и мне похрену все, что будет мешать мне этого добиться. Вы будете жить долго и счастливо. Я охотник и я сказал это мысленно, но ничего это не меняет. Я сделаю это или…
— Третий и Шенир, поскучайте пока в зале без меня, — сказал я. — А потом мы прогуляемся, пока Жар будет помогать Лайде на кухне.
— С превеликим удовольствием, — усмехнулся магистр Смерти, — забери девчонок оттуда и я тебе лично зажарю гуся с яблоками. Кстати, майонез у меня уже начал хорошо получаться.
— Только не с жареным гусем, — испугался я.
— А оливье ты уже не любишь? — изумился Жар.
Нет, лучшие поварихи — это повара. Ну, есть у Жара способность к этому действу. Счастливец! Кроме шашлыков я ничего не умею готовить.
Храм Единого нисколько не изменился. А чего я ждал? Магия драконов, что б ее тридцать три раза об колено. Кстати, с ними я еще не успел поручкаться, да и с тритонами не общался, а если вспомнить еще и троллей, и других выкидышей бездны из новых раз, то вообще. Не получится из меня Ливингстона. Ба! А через двор храма быстро идет знакомое лицо. Здравствуй, мил человек! Я снял шлем. Расширившиеся глаза старого приятеля. Хм.
— Добрый день, отец Эстор, — склонил я голову и заступил дорогу святоше.
А почему, собственно говоря, ты попытался шарахнуться от меня? Остановил свое движение, но ведь оно было. Интересно девки пляшут. Ты меня боишься?
— Здравствуй, Влад, — улыбнулся падре.
Боишься. Легкое подрагивание левого века, испарина, выступившая на лбу, суетливый взгляд в сторону.
— Я решил проведать сестру и Арну, — сказал я.
— Тебе давно нужно было это сделать, — укоризненно заметил падре. — Им нужна вся поддержка, которую могут дать им родные и близкие.
А почему ты меня боишься? Теперь ты полностью контролируешь себя, но ведь это было! Ты, церковная шишка с большим весом боишься меня. Так, значит, ты мне сделал нечто такое, что мама не горюй. Интересно, а что именно ты мне сделал?
— Каюсь, отец Эстор, — повинился я, — но я сделаю все, чтобы загладить свою вину и девушки вновь почувствовали вкус к жизни.
Посмотрим, как ты отреагируешь на мой тонкий намек.
— Девушки и так счастливы, — улыбнулся падре. — И будут счастливы еще больше, когда станут на одну ступеньку ближе к Создателю. Слишком много им пришлось пережить. Слишком многое они смогли понять. Девушки решили откинуть суетливый, жестокий, мелочный, жадный и завистливый мир. В тишине и спокойствии они проведут остаток своих дней, вознося хвалу Создателю и моля его о милости для своих близких и друзей.
Во как завернул, подлец! А намек не понял. Что ж объясню на пальцах. Кстати, ты на полном серьезе желаешь им добра. Я не понял или я после занятий с Четвертым стал большим спецом в магии Разума, или ты выбит из седла встречей со мной любимым. Я слишком легко улавливаю твои эмоции. Есть еще один вариант. С тобой я долго не общался, а вот с зубрами обмана приходилось, особенно в последнее время. Одна Эла чего стоит. Может мое первоначальное мнение о тебе, было неверным? Я тогда мало, что знал и понимал. В последний раз я виделся с тобой после убийства клириков, нехорошим мной. Хотя, виделся — это громко сказано. Я видел твою рожицу и ты юркнул по своим делам к отцу Анеру. Кстати, что-то я долго молчу.
— Полностью с вами согласен, отец Эстор, — медленно сказал я. — Вне стен монастыря существует только грязь, кровь, насилие и подлость.
— Видишь, — вздохнул падре, — ты сам это понимаешь. Девушкам в монастыре ордена святого Ирдиса будет лучше.
И это возьму на заметку, вдобавок с твоим странным поведением, а пока я все прекращаю. Не затем я сюда приехал.