- Он не спит в доме, - сообщил адъютант, остановившись, чтобы посплетничать. - Предпочитает спать на открытом воздухе.
- Даже во время дождя? - Старбак заставил себя поддержать разговор. Он не чувствовал желания общаться, только не перед тем, как ему предстоял неприятный допрос, но адъютант казался вполне дружелюбным.
- Пока настоящий ливень не пойдет, - адъютант явно наслаждался рассказом об эксцентричности своего начальника. - И встает каждое утро в шесть, чтобы принять холодную ванну. В чем мать родила и по плечи в воде. Здесь он пользуется вон той старой лоханью для лошадей, и летним утром это, может, и вполне приятно, но зимой я видел, как Старина Джек разбивает лед, прежде чем принять свое крещение, - адъютант улыбнулся, когда у угла дома появился чернокожий. - Джим! - позвал он. - Расскажи этим джентльменам, какую еду любит генерал.
- Да ничегошеньки он не любит! - хмыкнул чернокожий. - Питается хуже, чем язычник. Как будто готовлю для бойцовского петуха.
- Мистер Льюис - слуга генерала, - объяснил адъютант. - Не раб, а слуга.
- Он - великий человек, - восхищение Джима Льюиса эксцентричным Джексоном было столь же неподдельным, как и у носящего мундир адъютанта. - Во всем мире и дюжины таких, как генерал, не найдется, и это непреложный факт, в целом мире не сыскать человека, который может как генерал наподдать янки, и это тоже непреложный факт, но всё равно питается он хуже козла.
- Только черствым хлебом, постным мясом, яичными желтками и коровьим маслом, - добавил адъютант, - и фруктами по утрам, но только по утрам. Он считает, что фрукты, съеденные после полудня, плохо влияют на кровь, видите ли.
- Это сам генерал плохо влияет на кровь янки! - засмеялся Льюис. - Он уверен, что смертелен для крови янки! - Льюис окунул ведро в ванну генерала и понес воду на кухню на задах дома, а адъютант поставил второй светильник у дальнего конца крыльца. Внутри дома, где за муслиновыми занавесками окон сияли свечи, звучали голоса.
- Выигрывайте сражения, Старбак, и вы можете вести себя так, как вам заблагорасудится, - с горечью заявил Свинерд. - Можете быть эксцентричным безумцем, даже богачом с привилегиями вроде Фалконера, - полковник помедлил, наблюдая, как на далекий лес и поля с поблескивающими огоньками костров опускается тьма. - Знаете, в чем нас винит Фалконер?
- В том, что мы живы, - язвительно отозвался Старбак.
- Он хочет, чтобы его любили, - проигнорировал сарказм Старбака Свинерд.
- Он в самом деле считает, что может заставить людей себя любить, обращаясь с ними снисходительно, но это не всегда срабатывает. Солдаты любят офицеров не за то, что с ними легко, они не возражают, если с ним обращаются как с собаками, даже как с рабами, пока вы приносите им победы. Но обращайтесь с ними мягко и приведите их к поражению - и они будут вечно вас презирать. Не важно, что вы за человек, даже если вы законченный мерзавец, пока вы ведете людей к победе, - он сделал паузу, и Старбак подумал, что полковник размышляет скорее над собственной карьерой, чем над карьерой Фалконера.
- Полковник Свинерд? Капитан Старбак? - показался в дверях другой адъютант. Его голос звучал властно, а манеры выдавали человека, который хочет побыстрее разделаться с неприятной обязанностью. - Прошу сюда.
Старбак оправил китель, а потом последовал за Свинердом через прихожую в залитую светом свечей гостиную, слишком маленькую для трехногого стола, служившего подставкой для карт генерала. Но у Старбака не было особого времени рассматривать мебель, потому что, войдя в комнату, он почувствовал на себе яростный и обескураживающий взгляд со стороны огромного человека, уставившегося на двух посетителей с противоположной стороны стола.
Когда они вошли, Джексон ничего не сказал. Генерал стоял между майором Хочкиссом и другим штабным офицером. Свинерд, держа шляпу в руках, коротко кивнул в приветствии, а Старбак просто встал по стойке смирно и устремил взгляд на сухопарое лицо с неаккуратной бородой, яркими горящими глазами и зловещей морщиной на лбу, это лицо, как внезапно осознал Старбак, было необычайно похоже на потрепанную физиономию Свинерда.
- Свинерд, - наконец обратился Джексон к посетителям, - когда-то служил в Четвертом пехотном армии США. Но плохие отзывы. Обвинен в пьянстве, понятно, - он постоянно посматривал на стопку бумаг перед собой. - Вы предстали перед военным трибуналом и были оправданы.
- По ошибке, - откликнулся Свинерд, вынудив Джексона удивленно оторваться от бумаг.