Бригада из Нью-Джерси отправилась из Вашингтона, чтобы разделаться с бандой, как они полагали, кавалерийских налетчиков южан на станции Манассас. Только вместо того, чтобы столкнуться с кучкой разрозненных кавалеристов, они направились прямо к старым оборонительным земляным укреплениям станции, где засела опытная пехота и артиллерия Каменной стены Джексона. Сметенные ружейным огнем и рассеянные пушками, северяне отступили. И именно в этот момент Джексон выпустил кавалерию, которая превратила это отступление в бегство.
Ошарашенные северяне вслепую кружили по полям, когда налетела кавалерия. Северяне главным образом получили ранения в голову или в плечи, эти кровавые раны были нанесены саблями всадников. Их товарищи либо упали замертво, когда на них из окопов укреплений неожиданно обрушился залп, либо пытались сбежать через вышедшую из берегов реку Булл-Ран, где годом ранее утонуло столько кавалеристов после безуспешного вторжения в Конфедеративные Штаты Америки.
Лассан наблюдал, как мятежники окружают выживших и обчищают карманы погибших. Конфедераты радовались столь легкой победе, заявляя, что она является доказательством, что полдюжины северян не стоят и одного южанина, но Лассан был более опытным и знал, что атака бригады из Нью-Джерси была лишь просчетом со стороны неопытного генерала.
Офицеры из Нью-Джерси были на войне новичками и шли в атаку с саблями наголо, не понимая, что тем самым превращают себя в мишени для снайперов южан. Офицеры северян привели своих солдат прямо в этот кошмар, но Лассан знал, что эта резня являлась лишь случайным отклонением от курса и скоро начнется настоящее сражение.
Переход Джексона застал северян врасплох, но уже очень скоро прибудут опытные подразделения янки, чтобы заглотить наживку, так соблазнительно висящую в Манассасе. Потому что теперь Каменная стена Джексон находился в меньшинстве, был отрезан и, как наверняка полагали северяне, обречен.
Глава одиннадцатая
Весь день янки пытались понять смысл разразившейся за их спинами бури. В первых противоречивых сообщениях говорилось только о партизанах, потом налетчиков назвали крупным отрядом всадников Джеба Стюарта, и, наконец, стали поступать тревожные сведения о пехоте и артиллерии мятежников, засевших за укреплениями Манассаса, но никто не мог точно объяснить Джону Поупу, что же происходит на главном складе его армии.
Он знал, что из Манассаса больше не прибывают поезда и что телеграфная линия на Вашингтон перерезана, но эти события не выходили за рамки привычных, и добрую часть дня Поуп рассматривал все сообщения из Манассаса как не более чем алармистские слухи, распространяемые испугавшимися кучки налетчиков-кавалеристов паникерами.
Джон Поуп не желал прощаться со своим убеждением в том, что Ли будет делать то, на что рассчитывал Джон Поуп, а именно переправится в грандиозной, но самоубийственной атаке через бурлящие воды Раппаханнок, но медленно и неохотно, как человек, отказывающий признавать, что тяжелые тучи вот-вот прольются дождем на его голову, Поуп начал понимать, что беспорядки в Манассасе означают гораздо больше, чем просто налет. Это был первый маневр кампании, в которой он не планировал сражаться, но теперь вынужден был отреагировать.
- Сегодня ночью мы поскачем на север, помяните мои слова, - заметил майор Гэллоуэй. - Слышите, Адам?
Но Адам Фалконер не слушал своего командира. Он воззрился на последний выпуск "Ричмондского наблюдателя", который выменял на "Нью-Йорк Таймс" один из патрулей северян, а потом принес его в штаб Джона Поупа, куда вызвали майора Гэллоуэя и Адама.
Майор просмотрел плохо отпечатанные листки, фыркнул в отвращении на инсинуации редактора-мятежника и бросил эти грязные бумажки Адаму. Теперь Гэллоуэй топал каблуками по коридору, ожидая, пока вереница мелькающих адъютантов пронесет карты в гостиную, где генерал пытался понять, что происходит.
- Вы это читали? - внезапно спросил Гэллоуэя Адам.
Гэллоуэю не нужно было объяснять, какая именно статья в газете оскорбила Адама.
- Читал, - ответил майор, - но нет необходимости этому верить.
- Пять погибших женщин! - возмутился Адам.