- Почему бы просто не отправить этих сучьих детей в Ричмонд? - предложил он, - с донесением, в котором будет говориться, что они не пригодны для строевой службы? И с предложением послать их на оборонительные сооружения у побережья Южной Каролины?
Фалконер разгладил на столе бумаги.
- Южной Каролины?
- Потому что к этому дню в следующем году, - мрачно произнес Медликотт, - они оба помрут от малярии.
Фалконер открутил серебряную крышку походной чернильницы.
- Негодны для строевой службы? - засомневался он.
- Один - пьяница, а второй - северянин! Чёрт, я бы сказал, что они негодны для службы, - Медликотт расхрабрился, испробовав генеральского бренди, и теперь несколько неуклюже предложил свое решение. - Но к чему все эти формальности, сэр? Почему бы просто не избавиться от ублюдков? Пристрелить их.
Услышав подобное предложение, Мокси нахмурился, а Фалконер решил его проигнорировать, не потому что не одобрял, а потому что не мог представить, чтобы убийство сошло ему с рук.
- Не кажется ли вам, что мне нужен предлог для того, чтобы их уволить? - спросил генерал.
- Какие еще вам нужны причины, кроме негодности к службе? Чёрт, добавьте недисциплинированность и халатность, - Медликотт сопроводил оба слова беспечным взмахом руки. - Военный департамент отчаянно нуждается в людях, которых мог бы послать на болотные заставы в Каролине.
Фалконер обмакнул перо в чернила и осторожно стряхнул излишки о край чернильницы. Он секунду поколебался, по-прежнему беспокоясь о том, не возымеют ли его действия непредвиденных последствий, а потом собрался с духом и подписал два документа, которыми Свинерд и Старбак увольнялись из рядов бригады. Он сожалел о том, что не может отправить их под трибунал, но рационализм и здравый смысл велели ему избрать более слабое наказание. Погода превратила все субстанции в вязкие, и чернила густо легли на волокнистую бумагу, когда Фалконер вывел свое имя. Он дописал под фамилией свое звание, отложил перо, закрыл чернильницу и подул на влажную подпись, чтобы ее подсушить.
- Приведи Хинтона, - приказал он Мокси.
Мокси поморщился при мысли, что ему придется топать четверть мили по грязи, но потом поднялся из кресла и отправился в темноту в сторону Легиона. Дождь прекратился, и во мраке засверкали костры, когда солдаты вышли из своих укрытий и раздули огонь.
Фалконер наслаждался двумя приказами об увольнении со службы.
- Следует ли мне выписать им пропуска до Ричмонда?
- Годные лишь на завтрашний день, - лукаво предложил Медликотт. - Так что если ублюдки здесь задержатся, вы снова сможете их арестовать.
Фалконер заполнил два пропуска и, покончив с этим, вышел на веранду и спустился на грязную лужайку между домом и персиковой рощей. Он расправил напряженные плечи. Из-за туч сумерки наступили раньше времени, накрыв покровом ночи приятный летний вечер.
- А можно было подумать, что ливень унесет эту духоту, - сказал Медликотт, последовав за Фалконером вниз по лестнице.
- Может, следующая гроза унесет, - высказал предположение Фалконер. Он предложил Медликотту сигару, и несколько мгновений оба курили молча. Трудно было назвать эту тишину дружественной, но Медликотту нечего было сказать, а генерал явно погрузился в тяжелые раздумья. Наконец, Фалконер откашлялся:
- Конечно же, вам известно, что у меня есть в Ричмонде друзья?
- Разумеется, - угрюмо откликнулся Медликотт.
Фалконер молчал еще несколько секунд.
- Видите ли, я тут поразмыслил, - наконец заговорил он, - и решил, что с начала войны мы внесли в нее весьма существенный вклад. Вы не согласны?
- Чёрт, конечно же согласен, - с готовностью подтвердил Медликотт.
- И потому я надеюсь, что мы можем приписать бригаду к Ричмонду, - сказал Фалконер. - Возможно, мы стали бы экспертами в обороне города.
Медликотт со всей серьезностью кивнул. Он не был уверен, какого рода экспертом должна стать бригада, чтобы охранять звездообразные форты и окопы, обрамлявшие Ричмонд, но всё, что отдаляло от резни сражения и приближало к горячей ванне, приличному питанию и нормальному жизненному распорядку, казалось таким заманчивым.
- Экспертами, - повторил Медликотт, - и в самом деле.
- И кое-кто из моих друзей в столице убежден, что это хорошая идея, - заявил Фалконер. - Думаете, солдатам это понравится? - добавил он не очень искренний вопрос.
- Уверен в этом, уверен.
Фалконер внимательно посмотрел на тлеющий кончик своей сигары.