После первого круга следовало пройти еще один. Молодые начали хорошо, но пройдя отметку половины пути, уже были не так резвы, как вначале. Они быстро устали, карабкаясь на двадцатифутовые подъемы. Старые кожистоспинники и Альсебра перегнали их. Теперь эта троица сосредоточенно вышагивала впереди, чаще на четырех, чем на двух лапах. Несмотря на пронизывающий северный ветер и снег под ногами, их тела покрывал обильный пот, который производили железы спины и хвоста.
И на финише они выиграли больше чем минуту у молодых драконов и целых три минуты у Чектора и Пурпурно-Зеленого.
Как всегда, Пурпурно-Зеленый ворчал по поводу маршрута и всего, что с ним связано. Остальные жадно пили воду, принесенную драконопасами, и не очень прислушивались – дикарь брюзжал всегда и по любому поводу. Они понимали, что маршрут был вызовом их физическим возможностям, и приняли его. Даже Пурпурно-Зеленый ворчал не долее двадцати шести минут. Кроме того, виверны сознавали, что должны быть готовы ко всему. Да и месяц в Чаще закалил и укрепил их массивные мышцы.
После воды они выпили келута и подверглись тщательному осмотру драконопасов, переживавших из-за каждого когтя, каждой детали снаряжения. Потом все построились и пошли в Марнери, развив довольно приличную скорость – четыре мили в час, и оказались внутри стен уже в сумерки, успев как раз к обеду.
В Драконьем доме они подождали, пока мальчики снимут с них оружие и прочее снаряжение. Джобогины были тут же тщательно проверены до мельчайших царапин. Драконы отправились остывать после марша в бассейн, а потом прошли в столовую и уселись в кружок у центрального огня.
Драконопасы подвезли котлы каши-стирабута, поставили рядом кувшины акха. Снова убежали и вернулись с пивом, которое драконы выпили в первую очередь, едва дождавшись, пока бочонки откупорят.
Каша исчезла в минуту. Но мальчики уже везли огромную «премию» за удачно проведенные учения. Это был один из налогов на местных рыбаков в честь «боевого Сто девятого марнерийского» – так называемый «трехрыбный» пирог почти двенадцати футов длиной, восьми футов шириной и двух футов высотой. Тесто в нем было из муки специального помола, а на начинку пошло полтонны трески, полтонны щурят и такое же количество морского окуня. Все это было приправлено луком и чесноком, покрыто глазурью и проперчено.
Привезли на ослике еще две огромные бочки отличного пива и вылили в высокие стальные бадьи. Счастливые драконы запели уже после первого тоста.
Пирог был разрезан на части и разложен на громадные тарелки, откуда гиганты тут же принялись загребать его ложками, с помощью которых они ели все подряд.
Виверны были довольны пирогом. Они произошли от прибрежных хищников, диких северных морских драконов, и всегда радовались океанским запахам. Пурпурно-Зеленый же с Кривой Горы вкус рыбы просто ненавидел.
– Безвкусная, пресная еда, – объявил он, очистив две тарелки. – Не стоит есть, – добавил он, принимаясь за третью.
– Это не так, – возразили сразу несколько вивернов. – Замечательный пирог. Треска несколько пресновата, но ее отлично дополняют ароматы щуки и окуня.
– У тебя притуплен вкус от летающей дичи, – сказал Базил Хвостолом.
Пурпурно-Зеленый не соглашался:
– Помнишь ту лошадь, что мы зажарили? Разве ее можно сравнить с этим?
– Но это действительно совсем разные вещи, – веско произнесла Альсебра, которую все признавали за самую рассудительную и умную. Против ее слов никто не решался возражать. Она могла переспорить любого. Кроме Пурпурно-Зеленого.
– Рыба – совершенно отвратительная еда, а эти моллюски, о которых вы постоянно твердите, абсолютно безвкусны.
Некоторое время драконы слушали брюзжание Пурпурно-Зеленого, и тут Базил не выдержал:
– Я знаю рыбу, которую даже ты признаешь за отличную еду. Я достану ее.
Пурпурно-Зеленый согласился попробовать. Базил же поклялся пламенем Глабадзы достать ее на днях.
И только потом он задумался, как выполнить это обещание. Мальчик уже попробовал и не смог купить нужную рыбу. Напрашивалось решение поймать ее самому, несмотря на строжайший запрет подобных действий.
Вивернам было крепко-накрепко запрещено плавать в океане. Все драконы, служившие в легионе, были абсолютно ограждены от морской воды. Люди боялись, что океан пробудит в них голос предков и они перестанут сотрудничать с людьми, вернувшись к дикой жизни.