— А что мы могли для них сделать? — урезонивал его Пэт. — Мерки и бантаги – это кочевники. А мы нет, у нас всего одна кавалерийская дивизия. И даже если бы наши парни догнали всадников орды, что тогда? Им бы тоже перерезали глотки. Кроме того, у нас не было точной информации ни об имени пленного солдата, ни о его подразделении, а только слухи.
— Но я все время думал о Гансе, Пэт. Мысли о нем не выходили у меня из головы. Если бы не Ганс, у нас бы здесь никогда ничего не вышло.
Пэт открыл было рот, желая что-то возразить своему другу, но, увидев выражение лица Эндрю, счел за благо промолчать.
— Он создал меня. Если я чего-то здесь добился, то только благодаря ему. Я перед ним в неоплатном долгу. Это и мучило меня последние пять лет. Поэтому я и должен был полететь туда сегодня. Потому что если мы не сможем вытащить его из этой западни, я хочу хотя бы, чтобы он знал, как сильно он был мне нужен.
— Так ты считаешь, у нас почти нет шансов?
— Я не знаю, — прошептал Эндрю. — Я в самом деле не знаю. Все висит на волоске.
— А когда было иначе?
— На этот раз все по-другому. Раньше мы держали оборону и собирали все свои силы в кулак, чтобы выстоять. Теперь же нам предстоит бой на территории противника. У нас есть два грубых наброска местности, сделанных с воздуха, и все. Мы не можем тратить время на подготовку к походу и разведку. У нас столько же шансов, сколько у человека, бросающего копье с закрытыми глазами. За эти два дня мне в голову приходили разные мысли.
— О чем это ты?
— Что-то изменилось вокруг нас. Раньше нам всегда удавалось четко определить цели и средства предстоящей войны. Мы знали, кто наш враг, каковы его слабые места и как использовать их, чтобы склонить чашу весов на свою сторону. Нашими главными преимуществами были паровые машины и фабрики. Во время Тугарской войны мы смогли создать оружие, не уступающее боевым лукам орды, и сами выбирали места для сражений. Воюя с Карфагеном, мы построили броненосцы, установили контроль над морем и потопили корабли противника. В последней войне мы воспользовались стратегическими преимуществами, которые давала нам железная дорога. Мы смогли обогнать мерков, сконцентрировать наши войска в нужном месте и заставили врага принять бой на наших условиях. Но сейчас все будет по-другому.
— Почему ты так думаешь?
— Потому что у бантагов есть кто-то, обладающий таким же мышлением, как и мы, и способный изменить архаичную структуру орды.
— Может, это сукин сын Хинсен?
— Я думаю, нам больше не стоит принимать его в расчет. Те крохи знания, которые у него были, использовали мерки. Он не мог научить бантагов строить железные дороги и производить заряжающиеся с казенника пушки и уж тем более не в силах был провести индустриализацию и сделать все эти достижения возможными. Нет, тут скрывается какая-то тайна.
— Спаситель?
Эндрю утвердительно кивнул.
— Я уверен, что он прошел сквозь Врата света. Иначе все это объяснить невозможно.
— Значит, старый Музта был прав.
Музта. «Да, этот тугарин многое повидал на своем веку», — думал Эндрю, отхлебывая из фляжки Пэта. Десять лет назад он был вождем северной тугарской орды. За одно поколение до прихода янки на Валдению тугары разгромили вдвое превосходящее их войско мерков в ставшей уже легендарной битве. А теперь жалкие остатки племени гордых всадников степей ютятся на окраинах Республики и даже находятся в своего рода союзе с тем самым скотом, который они раньше презирали.
— За четыре года он превратил диких степных кочевников в народ, умеющий изготавливать сложнейшие машины. Он повторил наше чудо и даже превзошел его. Нами двигал страх. А у бантагов не было повода тревожиться за завтрашний день и ждать скорой гибели. Возможно, через двадцать лет мы бы загнали их в угол, но то, что они сейчас приняли решение вести оседлый образ жизни, построили фабрики и переняли многие наши идеи, — это же просто фантастика. И вот потому-то я и боюсь, Пэт. Если этот Спаситель оказался способен на такое, что еще он нам готовит? Мы совершили всего два полета над территорией бантагов и все свое внимание сосредоточили на Гансе. А куда ведет эта железная дорога и что находится на другом ее конце? Бантаги сделали такой колоссальный скачок всего за пять лет, так что ждет нас через десять?
— Мы должны остановить их сейчас, — заявил Пэт, — Это единственное, что нам остается.
— Вот то-то и оно, — вздохнул Эндрю. — Мы ввязываемся в войну, совершенно не похожую на те, что мы вели раньше.