Алексей задумчиво посмотрел на чина, и Ганс замер в ожидании ответа.
— Будем молиться Кесусу, чтобы ветер дул в нашу сторону и замедлил полет дирижаблей.
— Это все, что ты можешь предложить? — не поверил своим ушам Ганс. — Положиться на молитву?
После долгой паузы Алексей утвердительно кивнул.
— Нам всем стоит помолиться, чтобы на нашей стороне оказался не только ветер, но и сама судьба, — тихо заключил Ганс.
Он обвел взглядом комнату, еще раз взвешивая шансы. Ганс сознавал, что, если он скажет «нет», все прислушаются к нему. В глазах Григория горел юношеский энтузиазм, он явно был убежден, что для них нет ничего невозможного, и в Гансе пробудилось полузабытое воспоминание. «Эндрю сказал бы „да“, но я предостерег бы его, предложил как следует все обдумать. Но есть ли у меня выбор? Могу ли я вести их за собой, сознавая, что у нас практически нет шансов на успех? Но они хотят этого – и это все, что мне остается».
Захват поезда станет только первым шагом. Затем им предстоит с боем пробиваться сотни миль сквозь территорию врага. Об этой части плана не было сказано ни слова. Дьявол, ведь первые Почетные медали Конгресса были вручены людям 35-го полка именно за захват поезда в Мариэтте, штат Джорджия, и прорыв на север к Чаттануге. Помнится, южане поймали и повесили Эндрюса и нескольких его парней. Отличная смерть по сравнению с тем, что будет с ними, если они попадутся в лапы бантагам. Перед этим померкнут даже зверства Праздника Луны.
Ганс опять посмотрел на Тамиру. Эндрю спокойно спал у нее на руках. По крайней мере, их они живыми не возьмут. Тамира улыбнулась ему той чарующей, девичьей улыбкой, от которой у него до сих пор перехватывало дыхание. Гансу уже не в первый раз почудилось, что жена может легко читать его мысли и знает, что последним доказательством его безмерной любви к ней станет удар ножом, когда все возможности для сопротивления будут исчерпаны.
— Вы должны организовать работу своих бригад. Григорий, ты отвечаешь за рытье подкопа; Кетсвана и Менда, на вас лежит обеспечение безопасности; Алексей, ты будешь заниматься сбором информации о том, что происходит за стеной лагеря. Лин, твое участие в операции начнется тогда, когда мы закончим наш подземный ход. Сделай так, чтобы в складе был освобожден от товара ближайший к фабрике участок пола и чтобы у нас было достаточно продовольствия для четырехсот человек на неделю. Кетсвана, когда на расстоянии ста шагов от подкопа окажется бантаг или кто-то, не посвященный в наш заговор, ты должен будешь тут же об этом знать. Мы будем внимательно следить за всеми, кому не можем полностью доверять. Алексей, не забудь про график движения поездов. Нам надо будет завербовать телеграфиста и диспетчеров.
Глаза его друзей загорелись от радости, словно они были школьниками, которым старый суровый директор вдруг объявил об отмене уроков.
— Что касается оружия, то поначалу нам придется обойтись кирками, лопатами и ножами, которые мы в решающий момент возьмем на кухне.
Он глубоко вздохнул.
— С этой самой секунды мы все должны считать себя мертвецами. Даже если у нас выгорит затея с подкопом, шансов на то, что мы сможем выбраться и захватить поезд, немного. Потом нам предстоит проехать несколько сотен миль по железной дороге, и тут все тоже будет против нас. Если бантагам удастся передать вперед весть о нашем побеге, мы покойники. В конце железнодорожной линии мы должны будем овладеть кораблем, причем нам даже неизвестно, будет ли в Сиане вообще какое-нибудь судно к тому моменту, когда мы там окажемся. Мы ничего не знаем о численности местного гарнизона, защитных укреплениях и обходных путях. Что будет после того, как корабль окажется в наших руках? Даже если мы выйдем в открытое море, до территории Республики не меньше пятисот миль. Нам надо будет по возможности привлечь к участию в побеге людей, имеющих опыт вождения кораблей, тех, кто когда-либо работал в железнодорожных бригадах или ездил на поезде в ту сторону, а в первую очередь тех, кто раньше жил или работал в Сиане.
Он повернулся к Кетсване.
— Против террора нам придется применить террор. Тот, кому мы расскажем о нашем плане, не сможет отказаться или передумать. Он поймет, что в случае отказа после нашего побега его неминуемо ждет смерть. В такой ситуации он, очевидно, решит нас предать.