— Несколько фунтов угля стоят дороже человеческой жизни?
— Да, — резко бросил Гаарк. — Карга является главным надсмотрщиком. Если норма не будет выполнена, ему придется за это отвечать. Таков закон здешнего мира. Карга живет по этим правилам, и вы должны приспособиться к ним или умереть. Ты больше думай о себе и о своей семье, Шудер. Они находятся под моим прямым покровительством, и, пока ты будешь мне верно служить, я не перестану лично заботиться о вашей безопасности. Чем меньше ты будешь переживать за других, тем дольше проживешь сам.
Гаарк слегка склонил голову, давая понять, что разговор окончен, и развернул своего коня.
Ганс смотрел ему в спину, все еще не давая себе расслабиться.
— Дам тебе хороший совет, — не оборачиваясь, бросил ему на прощание Гаарк. — Если, как я подозреваю, ты действительно задумал какое-то безумство, то ради своего же блага одумайся, пока не поздно.
Провожатый Ганса ждал его неподалеку. Они пустили лошадей вскачь и стремя к стремени понеслись вниз по склону холма. Из паровозной трубы в небо взметнулся сноп искр, и локомотив, тянувший покрытые брезентом платформы, тронулся с места. Длинная вереница рабов-чинов, похожих на строителей фараоновых пирамид, впрягшись в лямки, тащила прочь от депо огромные известняковые блоки. Ганс скакал молча, все еще не позволяя себе ни единой опасной мысли.
Вдруг Гаарк способен читать его мысли, даже когда его нет рядом?
— Он знает.
Ганс пораженно вытаращился на своего спутника.
— Он чувствует, что вы что-то затеваете, хотя не знает, что именно. Считай это предупреждением.
— О чем ты говоришь? — с деланным удивлением спросил Ганс.
— Его разум видит далеко.
— Тогда почему ты вообще начал эту беседу?
— Я не знаю, где сейчас его мысли, но они не здесь, не внутри меня или тебя. Они блуждают далеко отсюда.
Ганс оглянулся и увидел, что Гаарк остановил коня и смотрит на него. Шудер ощутил внезапный холод, словно ему в душу вонзилась ледяная стрела.
Гаарк ехал сквозь становище орды, глубоко погрузившись в раздумья. Что-то не давало ему покоя. Он может развязать войну прямо сейчас и скорее всего победит, если его удар окажется достаточно сильным и неожиданным, но все же лучше пока подождать. Однако откуда у него это тревожное предчувствие?
— Ты что-нибудь выяснил? — спросил у Гаарка подъехавший Джамул.
— Шудер хитер. Конечно, он мечтает вырваться из плена. Я почувствовал это, когда увидел, как он смотрит на железную дорогу, ведущую на запад. Там, за горизонтом, ему мерещилась свобода.
— Ты не можешь винить его за это. Шудер полезен, потому что он силен. У него самые дисциплинированные рабочие, они слушаются его и производят намного больше продукции, чем на любой другой нашей фабрике.
— В этой силе заключается опасность.
— Естественно. Между этими явлениями есть прямая зависимость. Было бы лучше, если бы мы могли просто убить всех людей и заставить наш народ трудиться вместо них. Это было бы безопаснее. Но разве можно справиться с такими лентяями?
— Легче научить коня говорить, — рассмеялся Гаарк. — Я с трудом нахожу бантагов, готовых работать надсмотрщиками на фабрике, где вся тяжесть ложится на плечи рабов. На эту должность соглашаются только всадники самой низшей касты.
— Я думаю, что полная зависимость от рабского труда в итоге выйдет нам боком.
— Становишься сентиментальным?
— Нет, я просто вижу вещи такими, какие они есть. Специальными знаниями и навыками обладают только люди. Мы оказались в ловушке. Весь квалифицированный труд выполняется руками людей, и поэтому каждый бантаг считает ниже своего достоинства заниматься чем-нибудь подобным.
— Джамул, время для таких философских рассуждений еще не пришло. Сначала нам надо выиграть войну. Наше войско не так уж многочисленно. У меня шестьдесят уменов. Возможно, мне удастся привлечь на свою сторону еще сорок уменов из другой орды. Если случится то чудо, о котором ты говоришь, и наш народ согласится работать на фабриках, число моих воинов уменьшится наполовину. Если убить всех людей, от войска останется одна десятая. Может быть, когда-нибудь я решусь на это, но не сейчас.
Они подъехали к юрте Гаарка и спешились. Одна из наложниц кар-карта протянула ему чашку с кумысом. Из юрты доносился дразнящий аромат жареного мяса, и Гаарк только сейчас осознал, что его желудок пуст.
— Все это до сих пор не укладывается у меня в голове, — произнес он на их родном языке, когда они с Джамулом вошли внутрь юрты. — Мы живем так, как и представить себе не могли. Мы обладаем безграничной властью.