Кружить в незнакомом мне танце такую красивую и столь же незнакомую девушку было очень приятно. Чем ниже по её спине сползала моя рука, тем серьёзнее я начинал задумываться о женитьбе. К счастью, музыка сменилась, я проводил молодую дворяночку к отцу и удалился в сторону общего стола, навестить кого-нибудь из знатных гостей.
После разговора ни о чём со вторым напыщенным лордом, тремя пустоголовыми леди и несколькими их дочурками я совсем сбился со счёта и понимания, с кем вообще говорю. Вдруг в арке, уводящей в коридор и дальше в библиотеку и сад, мелькнула привлекательная девичья фигурка в белом платье. Я последовал за ней.
— Сударыня, а Вы чего же не танцуете? – крикнул я вслед девушке.
Она уже прошла несколько десятков шагов по коридору, остановилась и повернулась ко мне. Девушка с белыми, отливающими золотом волосами была прекрасна. Её улыбка засияла и она немного склонилась.
— Прошу меня извинить, княжич, но у меня столько дел. Некогда придаваться празднествам.
Боже мой, вот кого она мне напоминает? Точно! Маришка в молодости, моя третья жена. Даже говорит так же заумно и одновременно мило. Мда, видимо не отошёл я ещё после развода. В каждой блондинке теперь мерещится.
— Простите, - начал я, подходя ближе к девушке, - Вы, наверное, знаете, я был в Огненных Горах и с тех пор у меня некоторые воспоминания будто пропали. Я никогда не прощу себя, что смог забыть такую прекрасную девушку, как Вы, леди …
— Ох, что Вы? Я не леди. Меня зовут Эллина. Я придворный хранитель летописей. В замке совсем недавно.
— Это отлично! - обрадовался я, - Не откажите составить мне компанию на этом пиру? Несколько танцев?
— Нет, нет. Я правда спешу.
— Куда? В свой подвальчик с летописями? Неужели там интересней, чем на пиру? – я искренне удивился.
— Рядом с архивом у меня располагается лаборатория. Если Вам интересно, можете как-нибудь заглянуть. А сейчас прошу меня извинить. Мне правда пора.
Эллина подобрала подол длинного платья, легонько присев на прощанье, и заторопилась дальше по коридору.
Позже было ещё несколько танцев с весёлыми молодыми придворными дамами. Один танец пришлось посвятить в усмерть пьяной сорокалетней леди. После этого танца мне стало ясно, почему её муженёк решил оставить эту пышнозадую мадам вдовой так скоро. Лучше уж утонуть, что он собственно и сделал, чем терпеть такую мегеру. Как я понимаю этого лорда!
С танцами было покончено, как и с седьмым бокалом отличного красного вина. В разговорах с весёлыми молодыми рыцарями я и не заметил как дядя удалился, поддерживаемый двумя симпатичными придворными дамами.
Через час со стороны крыла, где располагались спальни, послышался отчаянный женский визг. Все, кто мог держаться на ногах, устремились на помощь.
Я влетел в дядину спальню одним из первых. Картина нам предстала не живописная, от слова совсем! Голый дядюшка лежал на своей кровати, его хозяйство было прикрыто простынёй, которая не скрывала, что совсем недавно его мужской орган применялся по основному назначению, так сказать, и торчал ещё в боевом состоянии. Рядом сидела совсем раздетая девушка, обхватив свои прелести руками. Она тихо хныкала. Вторая девица, одетая ровно так же, как первая, то есть совсем не одетая, никого не смущалась и уже перестала кричать, но продолжала вздрагивать и поскуливать.
Я снова посмотрел на старого проказника и лишь тогда увидел его безжизненное лицо. Рот князя был приоткрыт, словно он хватал воздух и не мог надышаться, правая рука схватилась за грудь в области сердца. Левая же так и была протянута в сторону молодой соблазнительной девицы.
— Что же, он жил в удовольствие и умер с удовольствием. Его смерти позавидуют тысячи. – сказал я и накрыл лицо недавно обретённого дяди простынёй.
Кто-то из подошедших дам ахнул. Ну да, не подумал я, что стянув простыню с дядиного тела на лицо, открою все его прелести!
Глава 4. Партия войны
Всем было сказано, что я хочу побыть один и оплакать своего дорогого дядю. Приказал меня не тревожить ни при каких обстоятельствах. Сам же закрылся в своей спальне и поскорее уволи́лся спать. Проснулся только к обеду следующего дня. Оделся в одежду тёмных тонов, траур же всё-таки, и направился на выход из комнаты. Желудок настойчиво твердил, что пора бы уже и позавтракать.