Похож на бекаса дупель, и даже опытный охотник не всегда на расстоянии различит этих птиц. Дупель крупнее, несколько иначе окрашен, гнездится почти повсюду в нашей стране, за исключением южных и степных районов. Основное различие этих птиц — в их поведении. Это спокойная и достаточно смирная птица, хорошо держащая стойку собаки. Легавые по дупелю работают красиво, отчетливо, демонстрируя верховое причуивание, дальнюю потяжку, твердую стойку, уверенную подводку, благодаря этому дупель — лучшая птица для полевых испытаний легавых. В августе встречается на обширных лугах, покрытых белоусом, в невражных болотах с кочкарником, на выгонах, в слабо заболоченных низинках у берегов рек и озер. Пролетный останавливается в сентябре на сухих выгонах, жнивье, клеверищах. Он улетает на юг раньше бекаса, и поэтому срок охоты на него невелик. Стрельба дупеля нетрудна, а удовольствие, получаемое охотником от четкой работы легавой, делают его любимым объектом охоты.
Гораздо меньшей популярностью у охотников по перу пользуется коростель. Основная причина этого — его хитрость, склонность убегать из-под стойки собаки, вынуждающая даже хорошо подготовленную легавую утыкаться носом в землю и «выковыривать» птицу. Однако в сентябре он меняет привычку, из-под стойки поднимается сразу, летит медленно и недалеко и становится легкодоступной добычей. К сожалению, в последнее время количество коростели в наших угодьях заметно сократилось.
Завершается осенняя охота на болотную дичь охотой на гаршнепа. Этот мелкий кулик откочевывает на юг последним, и даже в конце октября его можно встретить в местах, где ранее встречались бекасы. В ветреную погоду он затаивается, сидит крепко и дает мало запаха. Легавые работают по нему накоротке: поднятый гаршнеп летит медленно и прямолинейно.
(Бедель В. — «Охота», 1977, № 10)
…Через полчаса охота в полном составе тронулась с места. Сопутствуемые ватагой мальчишек, мы выехали за околицу. Граф приказал ловчему идти в Глебково, но если не будет дождя, остановиться в завалах, где надеялись найти лисиц; ловчий со стаей и охотниками принял налево и пошел торной проселочной дорогой; мы же, по следам Еремы, разравнивались и поехали прямо полем. Кроме Карая и Азарного, с нами не было собак. Впереди всех, держа по-прежнему шапку под мышкой, широко шагал наш необыкновенный вожак: он, казалось, продвигался вперед очень медленно. Вскоре начались зеленя, и посредине их возвышался небольшой, засеянный рожью курган; налево это озимое поле отделялось от овсянища широким рубежом, и тот же самый рубеж загибал под прямым углом и тянулся направо по легкому скату в болотную ложбину, поросшую кустарником и молодыми березками, где и заканчивались озими.
Поднявшись на темя теперь почти незаметно для нас возвышения, казавшегося издали плоским курганом, пастух остановился и показал прямо на низину поля, где, саженях в сорока от нас, был круглый мшарник, или лучше сказать, не засеянный рожью мочевинник, каких бывает множество в озимых полях. Желтая сухая трава ярко отделялась от окаймлявших ее густых зеленей.
— Ну как, сударики, прикажете? Куда гнать будем? — спросил Ерема Бацова и Стерлядкина.
— Да он здесь? — спросили оба разом.
— Тутотка, вон, влеве, к самой головке.
— А куда передом? Ты видел?
— Да так вот, в угол, к рубежам.
— Не хлопочите, господа! — сказал граф. — Если это русак и материк, так я вас уверяю, что он потянет рубежом; другого ходу у него быть не может, и как вы ни отъезжайте, а на жниво вам его не сбить, скорей же заловят на зеленях, если осилят.
— Как же поднимать? — спросил Бацов.
— Просто спуститесь на вашу грань — и катай из-под арапника. Сомворьте собак.
— Кому ж показывать?
— Да вот мой хоть стремянный. Ларка, — продолжал Атукаев своему стремянному, — насади собак и доскакивай! А ты, Лука Лукич, отдай свой арапник Ереме: он поднимет русака. Да не путай же своры, экая горячка! Смотри, точно на эшафот его ведут! Ну, брат, вижу, ты огневый!..
И точно, отдавши арапник пастуху, Бацов принялся сосворивать собак; я заметил, как, пропуская свору узлом внутрь, дрожащие руки едва попадали в кольца.
— Что он делает? — крикнул граф. — Смотри, Лука, как ты сосворил? Ты захлестнешь кобелей на мертвую петлю или сам полетишь с седла!
— Ах, да не торопите… вижу!.. — приговаривал Бацов, суетливо вымахивая свору назад.
Наконец, уладивши дело, он очнулся в седле.
— Що ж, аль пугнуть? — спросил Ерема, бросая палку и шапку.
— Погоди, вот барин станет на место, — сказал граф.