Айсфа остановился перед людьми, и в их головах раздался голос:
– Светящийся объект носит имя Дёэ. Любая наша попытка объяснения его истинной природы и происхождения окажется выше вашего понимания. Могу лишь сказать, что он связан с тем рядом веществ, который вы классифицируете как минералы, и является одним из множества подобных объектов, существовавших в нашем прежнем мире. Он порождает могучую силу, которая тесно связана с первоосновой нашей жизни, а исходящие от него лучи служат нам вместо пищи. Если бы Дёэ оказался потерян или уничтожен, последствия были бы весьма серьезными, а срок нашей жизни, который обыкновенно составляет многие тысячи лет, заметно сократился бы из-за недостатка необходимых нам питательных животворных лучей.
Очарованные, Фарнхэм и Лэнгли уставились на яйцеобразный объект. Гул, казалось, становился всё громче, а спицы света удлинялись и увеличивались в числе. Люди поняли, что это и был тот самый источник вибрации, которая так беспокоила и угнетала их. Эффект был коварным, тяжёлым, гипнотическим, как будто в объекте, который стремился подчинить их своей власти, был живой мозг, который стремился подавить их волю, разрушить чувства и разум, обратив их в какое-то противоестественное рабство.
Они услышали мысленное повеление Айсфы:
– Идите вперёд и присоединитесь к тем, кто принимает светящиеся эманации Дёэ. Мы уверены, что, поступая таким образом, вы со временем очиститесь от земной грубости и сама субстанция ваших тел по степенно преобразуется в нечто иное, не похожее на то, чем вы являетесь сейчас; ваши чувства смогут возвыситься до такой же силы восприятия, которой владеем мы сами.
С видимой неохотой и жутким осознанием принуждения, люди шагнули вперёд.
– Не нравится мне это, – шёпотом обратился Фарнхэм к Лэнгли. – Я начинаю чувствовать себя довольно странно.
Собрав всю силу воли, он остановился неподалёку от источника лучей и протянул руку, чтобы остановить Лэнгли.
Ослеплённые, они стояли, глядя на Дёэ. Холодный, беспокойный огонь, с живущим в нём каким-то безымянным злом, которое никак не было связано ни с одной из форм земного зла, пульсировал в его внутренностях. Длинные, острые, слегка дрожащие лучи подобно дротикам, пронизывали полукристаллические тела существ, неподвижно замерших вокруг колонны.
– Поспешите! – раздалось беззвучное приказание Айсфы. – Через несколько секунд сила Дёэ, с её регулярным ритмом отливов и приливов, будет обращена внутрь себя. Испускание лучей прекратится, и вам придется ждать не сколько минут, пока излучение не восстановится.
В голове Фарнхэма мелькнула дерзкая мысль. Внимательно наблюдая за Дёэ, он был впечатлён кажущейся хрупкостью этого яйца. Очевидно, этот предмет не был прикреплён к чаше, в которой покоился и, по всей вероятности, разбился бы как стекло, если его швырнуть или даже просто уронить на пол. Опасаясь, что это весьма нелояльное рассуждение прочитает Айсфа или другие ультрафиолетовые люди, археолог старательно оттеснял его на задворки сознания, стремясь в то же время как можно более невинным образом сформулировать мысленный вопрос:
– Что произойдет, если Дёэ будет разрушен?
Он мгновенно ощутил гнев, смятение и ужас в сознании Айсфы. Однако вопрос его остался без ответа. Казалось, что Айсфа не хотел отвечать, скрывая от него что-то слишком опасное и страшное, чтобы это можно было раскрыть. Вместе с тем Фарнхэм почувствовал, что у Айсфы возникло подозрение, словно он уловил ту мысль, которую археолог изо всех сил старался подавить.
Он понял, что должен действовать быстро, иначе другого шанса у них могло не оказаться. Презрев колебания, он прыгнул вперёд через кольцо тел вокруг Дёэ. Лучи уже начали понемногу укорачиваться, но Фарнхэм чувствовал себя сейчас словно воин, который грудью бросается на множество вражеских копий. У него возникло странное, неописуемое ощущение, будто его пронизывало что-то одновременно горячее и холодное, но не являющееся ни теплом, ни холодом, находящееся за гранью его выносливости. Через мгновение он стоял рядом с колонной, подняв из чаши светящееся яйцо и, повернувшись лицом к ультрафиолетовым людям, демонстративно показал его им.
Предмет оказался необычайно лёгким. Казалось, он обжигал и одновременно замораживал пальцы. Фарнхэм почувствовал странное головокружение и неописуемое замешательство, однако ему удалось взять себя в руки. Насколько он понял из объяснений Айсфы, контакт с Дёэ мог оказаться для человека более смертоносным, чем контакт с радием. Но он должен был рискнуть. Во всяком случае, это не убьёт его немедленно, и если он разыграет свою карту с достаточной смелостью и мастерством, то хотя бы поможет сбежать Лэнгли, если уж не удастся бежать ему самому.