Поднимая руку в мирном жесте, Торкейн шагнул вперёд, через саженцы хвойных деревьев, остановившись только тогда, когда он приблизился к злобному жужжанию невидимого силового барьера. Девушка с явным изумлением наблюдала за ним расширяющимися глазами. Её лицо побледнело, а затем покраснело, когда она осознала привлекательность Торкейна и неприкрытую страсть в его взгляде. На мгновение ему показалось, что она отвернётся и уйдёт из сада. Затем, как будто преодолев свою нерешительность, она немного приблизилась к барьеру.
– Ты должен уйти, – сказала она. Её речь несколько отличалась от того языка, на котором говорил Торкейн. Но он понимал слова, а их странность несла в себе привкус божественности. Не обращая внимания на это предостережение, он стоял как зачарованный.
– Быстро уходи, – произнесла девушка заметно более резким тоном. – Никаким варварам не разрешено приходить сюда.
– Но я не варвар, – гордо заявил Торкейн. – Я сын Атуллоса, Хранителя. Меня зовут Торкейн. Разве мы не можем быть друзьями?
Девушка была явно удивлена и взволнована. При упоминании имени Атуллоса тень омрачила её глаза. Казалось, что за этой тенью скрывался смутный ужас.
– Нет, нет, – настаивала она. – Это невозможно. Ты не должен больше приходить сюда. Если мой отец узнает…
В этот момент гудение барьера усилилось, сделавшись громким и сердитым, точно жужжание миллионов ос, и Торкейн почувствовал на своей коже электрическое покалывание, такое же, как во время сильных гроз. Внезапно воздух наполнился искрами и яркими огненными нитями, и юношу охватила волна пылающего тепла. Маленькие сосны и ели, находящиеся перед Торкейном быстро увядали, а некоторые из них внезапно охватило пламя.
– Уходи! Уходи! – услышал он крик девушки, отсту пая назад перед движущимся барьером. Она побежала в лабораторию, оглядываясь через плечо. Торкейн, наполовину ослеплённый сплетением огненной паутины, увидел, что в двери появился человек, словно он вышел навстречу девушке. Он был старым и белобородым, а его лицо было суровым, как у какого-то разгневанного божества.
Торкейн понял, что это существо почувствовало его присутствие. Если бы он задержался, то его судьба была бы такой же, как и у опалённых молодых деревьев. Торкейна вновь охватил суеверный ужас, и он быстро понёсся в спасительный мрак древнего леса.
До этого Торкейну были знакомы только бесцельные желания подросткового возраста. Его не особо интересовали какие-либо дикие, хотя зачастую и не такие уж непривлекательные девушки из племени обитателей холмов. Несомненно, в своё время он выбрал бы одну из них, но, увидев прекрасную дочь Хранителя, Торкейн думал теперь только о ней, и его сердце заполнилось смятением страсти, которая становилась всё более дикой из-за его самоуверенной дерзости и явной безнадёжности.
Гордый и сдержанный по своей натуре, он скрывал эту любовь от своих товарищей, которых весьма удивляли его мрачные настроения и припадки безделья, чередующиеся с лихорадочным трудом и спортивными упражнениями.
Иногда он сидел целыми днями в глубоких раздумьях, рассматривая машины и книги Атуллоса, иногда он вёл молодых людей в погоню за каким-нибудь опасным животным, с безумным пренебрежением рискуя своей жизнью, чего не случалось когда-либо прежде. Ещё он часто отсутствовал, совершая одиночные экспедиции, цель которых никогда не сообщал остальным.
Эти экспедиции всегда совершались им в окрестности лаборатории. Страсть и мужество Торкейна соответствовали его юности, и опасность таких визитов оказалась для него скорее возбуждающим, нежели сдерживающим фактором. Однако он был осторожен и старался не показываться чужому взору, а также держался на почтительном расстоянии от жужжащего барьера.
Часто он видел девушку, когда она ходила по своему саду, ухаживая за цветами и овощами. В такие редкие мгновения Торкейна переполняло отчаяние. Он мечтал о том, чтобы унести её силой, или о том, чтобы самому стать хозяином лаборатории. Он проницательно подозревал, что Хранителей было немного, так как он видел только девушку и старика, вероятно, её отца. Но ему не приходило в голову, что эти двое были единственными обитателями массивной цитадели.