Почти всю ночь они были заняты ремонтом, слушая озадаченные крики рептилий и бесполезный стук их оружия по корпусу и иллюминаторам корабля.
При помощи печи они выплавили руду, сломанный стержень был сварен и оставлен охлаждаться.
Рано утром они взлетели, вернувшись в космическое пространство за пределами небес.
Пространство случайности
– Проверь-ка ещё раз свою пукалку, – предупредил Маркли своего товарища по аудиофону, обращаясь к нему со своего места за пультом управления ракетопланом. – На такой скорости мы будем в пределах досягаемости их пушек через несколько минут. Эти японцы – хорошие стрелки, так что они наверняка устроят нам горячий приём.
Оперативник секретной службы Клемент Моррис, участвовавший в этой скоростной опасной погоне вместе со своим приятелем по колледжу, пилотом Эндрю Маркли, осмотрел патронную ленту нового, невероятно скорострельного пулемёта, за которым сидел вместо штатного борт-стрелка. Затем он вернулся к наблюдению за ярким металлическим пятнышком – объектом их преследования, летящим в разрежённой, тёмной и безжизненной стратосфере, в двенадцати милях над Невадой, неясные очертания которой исчезали у восточного горизонта.
Они уверенно настигали японский самолет, подобравший неподалёку от Огдена убегающего шпиона Ишо Сакамото. Моррис в течение нескольких месяцев выслеживал этого сверхъестественно умного шпиона по распоряжению правительства. Считалось, что Сакамото скупил карты многих американских укреплений, а также информацию о планируемых перемещениях войск в войне против Китайско-Японской Федерации, начавшейся годом ранее, в 1975 году.
Вражеский ракетный самолет, неожиданно опустившийся на землю с каких-то изотермических высот, спас Сакамото в тот самый момент, когда Моррис был готов схватить шпиона. Моррис немедленно обратился за помощью к своему старому другу Маркли из Воздушного Корпуса, который базировался в Огдене.
Ракетоплан Маркли считался одним из самых быстрых во всём Корпусе. Самолёт с герметизированным салоном, в котором находились два человека с надетыми на случай аварии кислородными баллонами, шлемами и парашютами, летел с таким ужасающим ускорением, что людей вдавливало в кресла, а их тела, казалось, сжимали смирительные рубашки из свинца. Моррис, однако, был достаточно привычен к таким полётам, лишь немногим менее, чем сам Маркли. К тому же это был не первый случай, когда они вместе охотились за каким-то врагом нации или за промышленным шпионом.
Они мчались между тёмно-синими небесами и тусклой Землёй с её пятнами гор и пустынь. Рёв ракетных двигателей был странно тихим в этом разрежённом воздухе. Впереди них свет катящегося к западу неистового солнца, сверкал на крыльях и фюзеляже японского самолёта, словно на каком-то огромном серебряном жуке. Они находились на расстоянии многих миль от обычных стратосферных маршрутов, так что никакие другие самолёты не пересекали безветренную пропасть, через которую мчались преследуемый и преследователь, направляясь к Сьеррам и далёкому Тихому океану.
Самолёты летели менее чем в миле друг от друга. Со стороны японца не отмечалось никаких признаков явной враждебности, хотя он был оборудован тяжёлым пулемётом, примерно таким же, как и у американцев. В его экипаже помимо самого шпиона Сакамото и пилота имелся профессиональный борт-стрелок.
Моррис начал тщательно прицеливаться. Это будет честный бой, и он весь трепетал в предвкушении грядущей схватки. Шпиону ни в коем случае нельзя было позволить добраться до Сан-Франциско, где враг захватил хорошо обустроенную базу. Если удача в бою отвернётся от них, то Моррис или Маркли в крайнем случае вызовут по радиосвязи другие самолеты с одной из американских баз в Калифорнии, чтобы перехватить Сакамото.
Вдали, сквозь невероятно чистый воздух, на необычайно расширившемся горизонте Моррис мог видеть расплывчатые силуэты Калифорнийских гор. Затем, в то время как их самолёты мчались дальше, ему показалось, что в воздухе, чуть дальше японского самолёта, внезапно образовалось неясное, туманное пятно, наподобие тех, что появляются в глазах, ослеплённых солнцем. Пятно озадачило Морриса, оно выглядело как некая размытость в атмосфере, и не имело ни формы, ни оттенка, ни чётких очертаний. И тем не менее, казалось, что оно быстро расширяется и необъяснимым образом размывает весь лежащий под ними земной пейзаж, с этой высоты похожий на карту.