Рука вновь выдвинулась из люка, чтобы повторить странное, невозможное похищение, и утащить ещё одно из загадочных созданий с его насиженного места. И вновь опустилась рука, и третья сущность была поднята на корабль, словно с мраморного неба украли ещё одного мраморного бога.
Всё это происходило в глубокой тишине и с неизмеримой медлительностью движений, приглушённых эфиром, не создавая ничего, что ухо Чандона могло бы воспринять как звук.
После третьего исчезновения со своей странной добычей, рука вернулась, вытягиваясь по диагонали и на большую длину, чем раньше, до тех пор, пока чёрные пальцы не накрыли наблюдательное стекло Чандона и не сжали его цилиндр мёртвой хваткой.
Он едва ли ощущал какое-либо движение; но ему показалось, что ряды белых фигур, которые тянулись дальше несуществующего горизонта, не меняясь в перспективе, медленно уходят из его поля зрения, как будто мир начал опускаться куда-то вниз. Чандон увидел чёрный корпус огромного корабля, к которому его тянула укорачивающаяся рука, – и так продолжалось до тех пор, пока борт корабля не занял всё пространство перед его глазами. Затем цилиндр был поднят в чёрное как ночь отверстие. Казалось, даже свет был бессилен последовать за ним.
Чандон ничего не видел. Он не осознавал ничего, кроме сплошной темноты, окутывавшей цилиндр, даже когда его охватил белый, ахроматический свет безвременья. Он почувствовал вокруг себя длительную, жуткую вибрацию. Беззвучная пульсация, казалось, распространялась по кругу из какого-то энергетического центра; она проходила над ним и сквозь него, на протяжении целых эпох, словно исходила из какого-то титанического сердца, удары которого бросали вызов окружающей вневременной вечности.
Одновременно Чандон осознал, что его собственное сердце снова забилось, повторяя ритм неведомой пульсации, а его вдохи и выдохи происходят в соответствии с этими циклическими колебаниями. В его оцепеневшем мозге зародилась идея удивления – обычное начало естественной последовательности разумного мышления. Тело и ум Чандона вновь начали функционировать под влиянием энергии, которая была достаточно сильной, чтобы вторгнуться в вечную вселенную безвременья и вырвать путешественника из этого окаменевшего эфира.
Вибрация стала ускоряться, распространяясь вовне могучими волнами. Теперь она была различима на слух – как циклопические удары; и Чандон каким-то образом представил себе гигантский механизм, поворачивающийся и пульсирующий в тюрьме подземного мира. Казалось, корабль медленно, с непреодолимой силой пробивается вперёд через какой-то материальный барьер. Несомненно, он вырывался из этого измерения вечности, пробивая себе путь назад в пространство нормального времени.
Чернота сохранялась некоторое время, причём не в качестве обычного отсутствия света, а как самое настоящее положительное излучение. Но вот она исчезла, а на смену ей пришло красноватое освещение, открывая всё, что доселе таилось под завесой тьмы. В то же время громкая вибрация, словно исходившая от корабельного двигателя, стихла до приглушённой пульсации. Возможно, темнота была каким-то образом связана с полным действием странной силы, которая позволяла кораблю двигаться и функционировать в этой ультра-временной среде. С возвращением в мир нормального времени и уменьшением действия этой неведомой силы, темнота исчезла.
Способности мыслить, чувствовать, познавать и двигаться в соответствии с обычными временными аспектами, одновременно вернулись к Чандону, подобно прорвавшему плотину наводнению. Он смог сопоставить всё, что с ним произошло, и в какой-то мере сделать выводы о значимости его уникального опыта. С растущим благоговением и изумлением он изучал сцену, которая была видна с его позиции в гамаке.
Цилиндр путешественника покоился в огромном помещении, заполненном странными, кристаллоидными фигурами, вырисовывающимися совсем рядом с ним. Похоже, это был главный грузовой отсек корабля. Внутренняя часть помещения была изогнутой, словно сфера. Повсюду – и вокруг, и наверху, располагались гигантские, незнакомые Чандону механизмы. Неподалёку он увидел убранную внутрь руку крана. Казалось, что сила тяготения действовала по всей внутренней поверхности судна. Несколько причудливых существ прошли перед Чандоном, пока он осматривался. Затем они побежали вверх по стенам, взобравшись на потолок и зависнув там вверх ногами с беззаботностью мух.