«Ненормально». Забавно слышать это от того, кто не вписывается ни в какие нормы. Что вообще может быть нормального в наших больных заколдованных узах?
И в то же время – я не могу представить ничего более красивого и естественного.
– Послушай, я…
Возле стены звонит твой отвергнутый телефон. Проклятые совпадения.
Ты подходишь к нему почти испуганно. Взглянув на экран, с облегчением объявляешь:
– Володя! Я возьму, ты не против?
– Эмм… – (Озадаченно замираю на пару секунд. Ты интересуешься, не против ли я? Наверное, это всё чары луны). – Нет. Конечно, не против. Передавай привет.
Усевшись, прикладываешь телефон к уху, движением большого босса забрасываешь ногу на ногу – и мгновенно меняешься. Здесь ты расслаблен и в своей стихии. Мгла вечернего леса расступается; изгибы ветвей в лукавом, скрывающем контуры сумраке похожи на твою мягко-насмешливую улыбку.
– Владимир Сергеевич?..
Чтобы не мешать вам и не смущать твоего географа-любителя – прежде робкого, а ныне повзрослевшего и осмелевшего, – я отправляюсь помыть посуду. Володя, как и я, поступил в аспирантуру – и, учитывая технические приоритеты нашего помешанного на прогрессе мира, для него это куда более выгодно, чем для филологов, питающихся нектаром и духовными ценностями. Теперь он исследует что-то загадочное в Швейцарии, в жутковатой близости к адронному коллайдеру, – а в свободное от этого время возится с недавно купленной машиной, смотрит незамысловатые обзоры чего-нибудь незамысловатого на YouTube, помогает со сбором и поеданием фруктов в родной Киргизии, по субботам пьёт пиво и знакомится с девушками в клубах; в общем – просто и весело дружит с жизнью, как любой среднестатистический «нормальный» парень его лет.
Не уезжает служить по контракту в горную деревушку. Не пишет стихи и не мучается бессонницей.
Пока ты в Т., в отпуске, Володя изредка заходит к нам в гости. (Вслух – при тебе или твоих друзьях – я, конечно, говорю «ко мне»; ведь «к нам» – о ужас – может заставить думать, что мы ВСТРЕЧАЕМСЯ). Однажды он пообещал привезти шашлык, рыцарски намереваясь «не утруждать Юлю готовкой», – но вместо этого выгрузил на стол три разных шашлыка, гору картошки фри и несколько салатов. Почему-то это тронуло меня – как и то, что Володя осмеливается с осуждающей, но не злой грубоватостью подшучивать над твоим пьянством. Ты отгораживаешься от разговоров на эту тему: слишком свежая рана, слишком прочная убеждённость в том, что тебя заклеймят, не пытаясь понять; но почему-то – только не с ним. Хотя он совсем не тянет ни на искусного психолога, ни на эталон нравственной чистоты, его шуточки и упрёки ты принимаешь до странности безропотно.
Будто когда-то сам назначил его своим судьёй. Как меня – ангелом и исповедницей, а потом рабыней.
Наверное, в человеке из большой и хлебосольной деревенской семьи – вопреки физике, Швейцарии и соблазнам города, – навсегда остаётся что-то крепкое и солнечное, надёжное в банальности. Что-то здоровое. Володя не мудрец, не святой и даже не твой лучший друг, но, когда ты с ним, мне спокойно. Он – один из немногих – способен удерживать тебя по эту сторону.
– Здравствуйте, Владимир Сергеевич! Да-да, тоже рад Вас слышать. – (Ты говоришь тоном солидно-утомлённых мужчин, хозяев жизни, – тех, что летают бизнес-классом и носят дорогие костюмы. Знаю, что Володя отвечает так же: одна из традиционных фишек вашего общения). – Как поживаете? Ну, отлично, отлично. Я как? Да всё стабильно, по-прежнему. Да, в смысле – страдаю хуйнёй… Ничего не делаю, да-да, Вы совершенно правы. Бухаю ли? Конечно, бухаю – что за вопрос?! – (Разводишь руками, изображая возмущение, – словно Володя стоит перед тобой и видит это). – А Вы как? Как работа, друзья, жена?.. – (Не сдержавшись, хихикаешь). – Ах, ну да, Вы же ещё не женаты. Извините, запамятовал… Что? Завтра? Н-нет… Наверное, нет. Да не то чтобы планы… Но как-то я не настроился. Ну, не хочу просто.
Расправившись с последней сковородой, я выключаю воду. Твоё нетипично долгое молчание под нетипично долгий монолог Володи помогает мне догадаться, о чём речь. Новая попытка вытащить тебя из твоего мизантропического панциря.
– Ну, как тебе сказать… Не хочу, понимаешь? Не надо так. Нет, с Юлей тоже не хочу. Тебе привет от неё, кстати. Да.
– Почему не хочешь? – выдыхаю я шёпотом – одними губами. – Поезжай.
Целишься в меня угрюмым взглядом.
– Нет… Не-ет. Владимир Сергеевич, ну, давайте как-нибудь позже, а? Позвольте мне унылить и оплакивать ушедшую юность, как мне нравится!.. Вы на фильм-то сходили? Мы вот с Юлей тоже недавно были в кино. – (Ненавязчиво, но решительно меняешь тему; мысленно молюсь, чтобы Володя не повёлся. Ведётся). – Нам, в общем, понравилось. Даже Юле понравилось – хоть она и не смотрит обычно такие деградантские штуки… Чего? Считает ли тебя деградантом? – (С усмешкой обращаешься ко мне). – Юля, по-твоему, Володя тупой?.. Говорит, не считает.