Боже, чего ты ждёшь? Скорее бери меня, скорее…
Гортанно шепчешь:
– Если бы я вошёл в тебя вот так, получилось бы глубже. Очень глубоко. Запоминай.
И – слезаешь с меня, ещё раз снисходительно шлёпнув.
Сжимаюсь от накрывшего холода; сердце так колотится – будто я лежу грудью на чём-то маленьком и живом. Смотрю на тебя сквозь слёзы – уже не радостные; я ещё никогда не была такой распалённой и – обманутой?.. Обнажённый, ты встаёшь, отходишь подальше – как ни в чём не бывало – и разглядываешь красно-белую этикетку на бутылке колы.
– Ты какую-то другую взяла, да?.. С ванилью. Не пробовал.
Сажусь, прижав ладони к пылающим щекам.
– М-мой господин…
– Мм?
Косишься на меня абсолютно невозмутимо, разбавляя порцию коньяка. Я смотрю на твою наготу с сожалением, как на улетающую стаю прекрасных птиц.
– Позволь мне… пожалуйста… – (Как же это выразить, чтобы не показаться смешной? И что я сделала неправильно? И за что ты наказываешь меня вот так – раздразнив, а потом покинув?.. Наверное, за то, что не кинулась в магазин сразу же, а начала «нудить». Да, наверное). – Пожалуйста… Я… так соскучилась, и так трудно сдержаться. Я чем-то расстроила тебя? Что-то не так?
Приблизившись, ты гладишь меня по щеке. Даёшь мне шанс посмотреть на тебя снизу вверх – как вчера в ванной, как с колен; ещё более жестоко и дразняще.
– Нет, ничем, Юленька. Просто я… не хочу сейчас. Захотел вот так. – (Ухмыльнувшись, отпиваешь глоток). – Помучить тебя немножечко… Что, будем сегодня сплетничать?
– Не знаю. – (Отвожу глаза, стараясь отдышаться. Твоя нагота усложняет задачу. Ты насмешливо щуришься, глядя, как я поправляю одежду; видимо, сегодня тебя потянуло обескураживать. Хитроумный Локи, способный солгать без лжи). – Я не против… Принесу тебе закуску?
– Не надо пока. – (Садишься рядом и натягиваешь бельё). – А про кого будем?.. Я хочу много-много всяких историй тебе про себя нарассказывать! – (Улыбаешься с искристой весёлостью). – Сегодня вот на работе думал, что бы такое найти… интересное. Кстати, бисквит твой попробовал, пока тебя не было. Много не влезло – один кусочек. – (Хихикнув, похлопываешь себя по животу). – Но вкусно, правда-правда! Я в последнее время почти не ем сладкое, но тут прям… Здорово.
Стираю со щёк последние слёзы.
– Я рада. А я, наоборот, не могу без сладкого… Понемногу, но всегда ем. Типичная женская зависимость.
Отставив кружку, игриво царапаешь меня по ноге.
– Какой-нибудь один, конкретный мужик – вот типичная женская зависимость, Тихонова… Эх! – (Подпираешь ладонью щёку, изображая задумчивость). – Была у меня одна деваха, которая тоже вкусно пекла разные пироги и тортики… Мы, то есть, не встречались, я её просто трахал.
Больно. Противно. Ты спрашивал про вчера – но больно и противно мне сейчас; тогда, в ванной, совсем не было. Смотрю в пол, тщетно пытаясь подавить прилив тошноты. Ты бодро щебечешь дальше.
– Правда, трахать начал не из-за этого, а чисто из-за её косы. Коса там была шикарная!.. Показать тебе фотку?
Перевожу взгляд на тебя. Меня терзает соблазн одним выражением лица высказать, что я об этом думаю, – но нельзя ему поддаваться.
– Нет, спасибо. Из-за… косы?
Киваешь. На твоих щеках появляются игривые ямочки – ямочки от порочно-весёлой улыбки.
– Ну! Исключительная коса, серьёзно. Никогда ни у кого не встречал длиннее и гуще волос! У сестры вот моей классные, и у Марго ещё были… – (Перестаёшь улыбаться. Ты часто перестаёшь улыбаться, когда вспоминаешь Марго). – «В молодости» – пока она не проебала всё, включая волосы. Но там… Да принеси телефон, покажу! Не переживай, Тихонова – я сто лет не видел её уже, деваху эту.
Неохотно иду к твоей форме. Вечерами ты бросаешь её на стул, а я потом бережно развешиваю. Выуживаю из кармана телефон, не глядя на экран: не хочу повторять свою утреннюю ошибку.
– Да я не то чтобы переживаю. Но… как-то трудно представить, что можно переспать с женщиной только из-за красивой косы.
Остро укалываешь меня взглядом.
– Ну, почему бы и нет? В каждой моей женщине должно быть что-то необычное.
Ещё бы: коллекция бабочек должна увлекать и завораживать. Утончённое произведение искусства. Разноцветный коллаж.
Подавленно отдаю тебе телефон. Не хочется раздумывать, что же необычного во мне. Пожалуй, ничего – кроме фанатичной тяги писать и причудливого везения-невезения. Во втором нет ничего уникального, а в первом – и подавно; та же твоя Маргарита когда-то писала неплохие стихи.