Гоню её призрак из мыслей. Нет. Нельзя позволять призракам испортить мне вечер с тобой.
Показываешь фото.
– Вот! Аж до колен, видишь?
Девушка стоит вполоборота, почти спиной; толстая светло-золотистая коса, перевитая тёмной лентой, и впрямь спускается до колен и ниже – край фото безжалостно обрезает её. Ты мог бы разглядеть здесь красивый образ – печальный и романтичный, как в легендах о русалках, отравляющих губительной любовью сердца моряков; но предпочёл увидеть всего-навсего лёгкую добычу, которую можно и нужно «трахнуть».
Почему-то мне становится грустно.
– Да уж, коса так коса… Как у Рапунцель.
Возвращая тебе телефон, невольно задумываюсь об утреннем порыве Олеси – «Сейчас бы к тебе и…» Разве я сама не так отвечала на твои провокации – а иногда и не только на них?
( – …У меня ноет спинка.
– Я бы сейчас сделала тебе массаж).
( – …Мне скучно, расскажи что-нибудь хорошее! Я сегодня капризничаю.
– Хотела бы я сейчас быть с тобой и…).
С усилием выдираю себя из чёрной воронки. Что же происходит сегодня, почему никак не найти созвучие?.. Ты милосердно убираешь телефон.
– Рапунцель… – хмыкаешь. – Как ты быстро вспоминаешь сказки.
– Ну, в каком-то смысле я пишу сказки. Так что это логично… Я сейчас.
С улыбкой поднимаюсь и иду на кухню, чтобы всё же изобрести для тебя какую-нибудь закуску. А может, и для себя. Кажется, вместо того, чтобы утешить тебя и отвлечь от горьких мыслей, я сама всё сильнее заражаюсь твоей тоской. Всегда чувствовала, что сюжеты о спасительной силе любви, как в «Красавице и Чудовище», – полный вздор.
Та же «Русалочка» Андерсена гораздо честнее. Возможно, и мне предстоит превратиться в морскую пену, когда ты женишься на другой.
Я слишком слаба, чтобы помочь тебе? Допустим – но тогда почему так не было раньше? Почему…
– Кстати, вот всё хотел спросить. А ты веришь во всякие сверхъестественные силы?
Вздрагиваю: ты пошёл следом за мной так бесшумно, что я не услышала. Стоишь в дверном проёме, в полумраке, и странно улыбаешься. Говоришь с простодушным любопытством – словно ребёнок, который донимает родителей вопросами о том, почему небо голубое и кто живёт у него под кроватью.
Ещё бы мне не верить в сверхъестественные силы. В том, что об этом спрашивает их представитель, есть нечто абсурдно-забавное.
Что ж, по крайней мере, обязанность обсуждать твоих женщин с меня временно снята; освобождённо вздыхаю.
– Сверхъестественные? – (Вручаю тебе тарелку с сыром, ветчиной и сухариками). – В магию и всё такое?
– Ну да. В магию, экстрасенсорику… Во всякие оккультизмы-хуизмы.
«Оккультизмы-хуизмы»… Ох уж этот армейский юмор; жаль, что ты уже подстроился под него. Главное – чтобы не проникся искренне: ты неимоверно чутко перенимаешь привычки тех, кто тебя окружает. Тебе важно быть вписанным в любую среду, чтобы незаметно управлять ею изнутри, да и вообще – чувствовать себя комфортно.
– Мм… Сложно сказать. – (Плюхнувшись на диван, ставлю рядом бутылку вина, не допитую вчера. Если тебе спокойнее, когда я не осуждаю, а поддерживаю тебя, – пусть будет так; возможно, нам обоим нужно время. В конце концов, прямые уговоры на тебя никогда не действовали – не только в том, что касается алкоголя). – Сначала в голову приходит «нет», но… Бывали в жизни события, которые ничем разумным не объяснить.
Например, мои отношения с одним богом.
– Ой, а пример можно?.. – (Усаживаешься возле меня, по-падишахски скрестив ноги. Даже не включаешь ноутбук; лестно). – Мне правда очень интересно!
– Ну, допустим, в детстве я серьёзно болела. Проблемы с почками. Врачи несколько лет не могли помочь, хотя мы с мамой потаскались по всему городу. Разные уколы, таблетки – и ничего. А потом съездили к супругам, которые… как иногда говорят, практикуют. – (Ты слушаешь молча, чуть склонив голову набок. Улыбаюсь. Меня начинает захватывать эта новая атмосфера – тайны и лёгкой жути, как в Хэллоуин или в лагере, где вы сидите кружком и полушёпотом рассказываете страшные истории. В стиле Локи, личину которого ты сегодня избрал). – По совету знакомой. Она говорила, что у них сильный дар. Правда, сама была немного… ну…
– Двинутая? – милым и деловым тоном подсказываешь ты. Хихикаю.
– Не совсем уж так, но верить ей на слово я бы не стала. В общем, мама свозила меня к ним, и… всё прошло. Буквально за неделю. Просто: был хронический диагноз – и исчез.
Присвистываешь.
– А что именно они делали? – уточняешь, подливая себе коньяк. – Если ты помнишь.
В маленькой квартире пахло ладаном, а со стен укоризненно глядели иконы. Огромная – необъятных размеров – женщина в чёрной юбке давила пальцами мне на лоб и монотонно бормотала, а её муж сидел на табуретке и сосредоточенно сверлил меня взглядом, будто читая какой-то невидимый текст. Во мне трепетало глупое ожидание – точно они должны были рассмотреть в моей ауре что-то особенное; что-то, обещающее мне удивительную судьбу. Как в легендах и сказках.