– Мм. Понятно, понятно… – (Ярик солидно поглаживает бородку; он не улыбается, но эта солидность почему-то выглядит очень смешно). – И Таня пустила его за порог?
– Ну да.
– Значит, видно, и правда вывела из «чёрного списка»… А он там за что оказался, ты не в курсе?
– Ой, точно не помню, Яр. Кажется, Андрюха перепил с ним однажды – а такое, как известно, наказуемо. – (Несколько секунд вы молча – с той же солидностью – смотрите друг на друга; потом ты не выдерживаешь и разражаешься хохотом). – Ох, жесть, как же абсурдно всё это!..
– «Чёрный список» – это люди, с которыми Андрей и Таня не хотят поддерживать знакомство? – осторожно интересуюсь я. Ты киваешь, смахивая выступившие от смеха слёзы.
– Почти!.. Люди, с которыми Андрей и Таня не поддерживают знакомство по решению Тани. У них там, понимаешь, жёсткий матриархальный тоталитаризм.
– Подкаблучизм, – улыбается Ярик.
– Нет, слишком длинно! – вскрикиваешь ты. – Лучше просто: каблучизм. Почти «коммунизм»!
Теперь вы смеётесь хором: ты заливисто, Ярик – бесшумно, укладываясь грудью на стол. Покосившись на меня, Слава обречённо качает головой; мол, «Ох уж эти мужчины – большие дети».
Я не могу разделить её осуждение: теперь ты так редко смеёшься от души. Нужно дорожить каждым моментом – даже если повод для него глуповат.
– Но вообще, Яр, не надо мне тут! Нечего осуждать Андрея!.. – восклицаешь ты и, уже не вполне твёрдо держа бутылку, подливаешь себе ещё.
Бутылки пустеют чересчур стремительно; возможно, через полчаса это начнёт волновать меня, но пока волнение унимается тёплым покоем. Тёплым, как чёрно-белые бока китайской панды. Мне нравятся Ярик и Слава – и нравится, что ты любишь их. Тем более – так искренне, с минимумом покровительства, «схемочек» и манипуляций.
– Я ведь, можно сказать, сам теперь каблучок, – добавляешь, хихикая. – Приехал вот и живу у Юли на птичьих правах – небо копчу!..
Струя холода разрезает тепло. Больной удар.
Ты – на птичьих правах – у меня?.. Что ж, тогда это очень большая птица. Её крылья держат весь мир.
Ярик смотрит на меня с извиняющейся неловкостью, но ты щебечешь дальше, – то ли не замечая, что чем-то задел меня, то ли не разрешая себе заметить.
– Тогда скажи спасибо, что твой «большой босс» не похож на Андрюхину Таню! – мягко перебивает Ярик. – Уж Юля-то, думаю, не станет составлять для тебя «чёрный список».
Внутренне поджимаюсь. Сейчас ты можешь ответить: «Конечно, не будет – мы же даже не встречаемся!» Но ты тактично отшучиваешься:
– Ну да, у нас с Юлей демократичный каблучизм. – (В ёрнической благодарности прижимаешь кулак к груди). – Иногда у народа есть право голоса!
Ты – подкаблучник? Мой подкаблучник?.. Самое нелепое, что я слышала в жизни; рассмеялась бы, если бы не было так обидно.
Ваш с Яриком разговор легко вихрится дальше – вокруг твоей службы, китайской кухни (Ярик считает её омерзительной, а Слава активно защищает острую лапшу), общих знакомых и ироничных выпадов в адрес друг друга. Ярик почему-то пьянеет гораздо быстрее тебя: вскоре его глаза начинают нездорово блестеть, он теряет нить рассуждений и всё хуже управляет громкостью голоса. Под шумок Слава старается отодвигать от него бокал, но это мало помогает.
Когда ты отлучаешься в туалет, Ярик, икнув, решает пройтись по комнате.
– Красивая квартира, кстати, Юль! Я не сказал… Ты снимаешь или?..
– Нет, это моя. В кредит.
– Ого… Упс, извини! – (Чуть не опрокинув статуэтку пучеглазой совы – подарок Веры, – Ярик хихикает и подкрадывается к этажерке с книгами). – Столько книг! Сразу видно, что ты филолог. «Бесы»… – (Зачем-то он проводит пальцем по зелёному корешку). – Я у Достоевского только «Преступление и наказание» читал, в школе… Слушай, а что ты думаешь о наказаниях за преступления? – (Странно улыбаясь, Ярик поворачивается ко мне). – Они вообще нужны или нет?
Что-то не так.
Непонятное напряжение, нарастающее по ходу вечера, не отпускает меня. Беспомощно смотрю на Славу; она по-прежнему безмятежна и поглощена пролистыванием ленты Facebook’а. Вопрос невинен, но – что-то откровенно не так. Что?..
– Ну… конечно, – растерянно произношу я. – Закон поддерживает порядок в обществе. Если человек нарушает закон, он должен нести за это ответственность. Чтобы не совершить преступление снова – и чтобы другие видели, что оно не остаётся безнаказанным.
– Закон… – хмыкнув, протягивает Ярик. – Law по-английски. Наверное, китайчата и это слово правильно не скажут, да, Слав?..
– Угу, – рассеянно мычит Слава.
В меня вползает необъяснимый страх.
– А к чему ты…