— Нет, — говорю я.
— Конечно, — говорит она в то же время.
Я смотрю на нее, а она смотрит в ответ. Я наклоняюсь к ней, чтобы прошептать.
— Мы ужинаем только вдвоем.
— Не сегодня, — шепчет она в ответ.
— Не шути со мной, Сесилия. Мы уходим.
— Нет, не уходим. Я думала, что я скучнее монахини. — Она откидывает свои серебристые волосы и шагает в сторону Гарета. — Ты упоминал об ужине?
— Да. Мы можем попросить шеф-повара добавить любые блюда. Подожди, пока Килл увидит тебя. — Гарет ухмыляется. — Покойся с миром, Джер.
Я показываю ему средний палец, а он лишь ухмыляется, идя рядом с Сесилией, а Николай занимает другую сторону, выпытывая у нее ответы на свой предыдущий вопрос.
Она не отвечает ему, но и не отбивается от него. Вместо этого она завлекает ублюдка, рассказывая ему безобидную информацию о Брэндоне.
Я следую за ними, размышляя, кого убить первым и должна ли быть кровь или нет.
Кого я обманываю? Конечно, кровь будет. Теперь я просто должен убедиться, что она польется из всех их отверстий.
Для начала я отпихиваю их и приклеиваю ее к себе на весь вечер, но этого едва хватает, когда она начинает пить с ними, а Киллиан присоединяется вместо со своей девушкой.
Сесилия наотрез отказывается уходить, как только приходит Глиндон, несмотря на наши с Киллом совместные усилия забрать наших девушек и исчезнуть в ночи.
— Какого хрена ты притащил ее сюда? Теперь Глин не сдвинется с места, — спрашивает меня Килл, пока они вдвоем с Николаем и Гаретом играют в какую-то дурацкую карточную игру.
— Честно говоря, я понятия не имею, зачем. — Я потягиваю свою водку и бросаю в ее сторону взгляды, которые она едва заметно игнорирует.
Киллиан передвигает свой бокал по столу.
— Я собираюсь преподать этим ублюдкам урок.
Затем он подходит к игре, отпихивает Николая от своей девушки и приклеивается к ней. Идея Киллиана преподать им урок заключается в том, чтобы обмануть их, даже не потрудившись замести следы.
И Гарет, и Глиндон называют его дерьмом, но он остается совершенно спокойным и даже обвиняет их в жульничестве.
Сесилия просто смеется над этим цирком, ее плечи трясутся, а глаза сверкают.
А я? Я в ярости.
Не только потому, что сегодня не будет времени побыть наедине, но и потому, что все остальные видят ее полупьяной, улыбающейся и счастливой.
Может быть, я болен, но я хочу поймать все эти эмоции в ловушку, чтобы они принадлежали только мне.
Пока Килл занят кражей карт и спорами с Гаретом и Глиндон, Николай опрокидывает одну рюмку за другой и предлагает одну Сесилии.
Она выпивает немного, морщась, затем широко улыбается.
— Ух ты. Это крепко.
— Моя специальность, детка.
Вот и все.
Я встаю, не заботясь о том, что выгляжу сумасшедшим, и подтягиваю ее за локоть. Она немного вялая от выпитого, покачивается, а потом прижимается к моей груди.
— Мы уходим.
— Нет-нет, я все еще хочу играть, — пролепетала она, ее слова были едва связными.
— Да, пусть играет, Джер. Не будь занудой... Черт! — Николай катается по полу, когда я бью его по ребрам. — Какого хрена? — кричит он, хватаясь за бок.
— У меня нога соскользнула.
— Ты лживый ублюдок!
Я пожимаю плечами, а когда Сесилия продолжает извиваться, пытаясь выскользнуть из моей хватки, я подхватываю ее на руки и несу к лестнице.
— Зачем ты это сделал? Николай хороший.
— Заткнись, а то в гробу он будет выглядеть симпатичнее.
Она застонала.
— Ах ты, пещерный человек.
Ее голова прижимается к моей груди, и ее дыхание выравнивается. В последнее время она стала засыпать в удобное время. И даже я стал позволять себе спать больше двух часов за ночь.
Как только мы оказываемся в моей комнате, я закрываю ее на ключ, затем снимаю с нее обувь и укрываю ее. И уже собираюсь искать средство от похмелья, когда ее рука хватает мою и резко тянет меня вниз.
Я чуть не врезаюсь в нее, но в последнюю секунду сдерживаю себя.
Ее глаза открываются, зеленые и блестящие, а затем медленно, слишком медленно, она спрашивает уязвимым голосом.
— Я скучная, как монашка?
Этот ублюдок Николай умрет во сне за то, что посмел обидеть ее.
Я откидываю ее волосы со лба.
— Ты не такая. Ты самый интересный человек, которого я знаю.
— Но ты сказал, что я скучная.
— Это потому, что я не хочу, чтобы другие обращали на тебя внимание.
Она краснеет, ее пьяное лицо становится совсем красным.
— Но мы тогда еще не знали друг друга.