- Алекс! Придите в себя! Да что ж такое... И воды нет, как на грех... Я же предупредил, это всего лишь гипотеза! Я не думал, что вы так это примете... Простите меня, ради Бога!
- Не извиняйтесь. Вы правы. - голос был деревянным, чужим. Слова с трудом проталкивались сквозь горло, а язык распух и не слушался.
...Это было в Лас-Вегасе: я устроил себе каникулы после окончания колледжа. Меня привлек столик, за которым играли в Бак Дайс: игрок бросает три кубика, они показывают случайное число очков. Раз за разом: шестерки, тройки, четверки... Чем больше точек на гранях кубика - тем богаче становится игрок.
Тогда мне в голову и пришла впервые эта мысль: я - банкомет, который раз за разом выбрасывает наибольшее число. Я ничего не могу с этим поделать, я так устроен. Обречен на везение.
Но ведь есть еще понтер! Не бывает игры в одни ворота, не может быть постоянного выигрыша... Когда-нибудь я проиграю, и придется платить за всё! Вот! Вот откуда моя уверенность, что должна быть расплата... Но видите ли, моя хромая удача рассудила, что я - слишком ценен для того, чтобы расплачиваться своей шкурой. И стала «переводить стрелки»: на мою девушку Кейт, на агентов ФБР, на незнакомых людей из автобуса... Интересно, что случилось с тем следователем, Воронцовым? По идее, мое подсознание должно было счесть его идеальной мишенью...
Что будет, если я задумаю убить себя? А если мое подсознание этого не захочет, и снова отыграется на ком-то другом? - Дядя Саша!
- Слушаю, мой друг...
- Ваши сегодняшние неприятности - моих рук дело? Признавайтесь!
Он грустно улыбнулся.
- Скорее, моих собственных. Точнее, моей гордыни... Захотел сравняться с гением. - увидев мой недоуменный взгляд, он пояснил: - попробовал действовать, как вы. На интуиции.
- И что?
- Просадил миллион.
- Тогда вы легко отделались... Ой, простите.
Я испытал облегчение. Тут же устыдился, но ничего не мог с собой поделать. Хоть здесь виноват не я...
- Вы правы. Пока что я им нужен. Браться за вас всерьез они боятся, так что я остаюсь запасным вариантом. К тому же, убивать курицу, несущую золотые яйца...
Я слушал его и молчал. Какая-то мысль не давала покоя... Что-то, что я слышал совсем недавно, может быть, сегодня... Что говорил Кидальчик по поводу удачи? Нет, не то! Что-то было на днях... Я нащупал в кармане дрейдл, вынул его и стал разглядывать буквы. Как он говорил? «Чудо великое было здесь!»
Наклонившись к старику, я чмокнул его в заросшую щеку. Он встрепенулся, не понимая, в чем дело.
- Продолжайте нести золотые яйца! Мы скоро выберемся из этой духовки!
Глава 21
ГЛАВА 21
ИЛЬЯ ВОРОНЦОВ
Дачный поселок: кое-где над мокрыми крышами поднимаются дымки. На голых ветках высоченных тополей, теснящихся вдоль дороги, изредка перекрикиваясь, хохлятся угрюмые вороны. Дорога разбита вусмерть, в колеях - черные лужи от недавней оттепели. Машина в них переваливается, как беременная утка. Сырой, пахнущий углем воздух оседает жирными каплями на ветровом стекле. Дворники размазывают их в серые полосы. Михалыч то и дело поглядывает в зеркало заднего вида: всё время кажется, что за нами следят.
...Весь мир утыкан камерами. На улицах, на загородных трассах, у входов в супермаркеты, заправочные станции - везде, куда ни плюнь. Камеры в телефонах, а над головой - спутники... Аэропорты, госучреждения, общественные центры...
- Романыч, вроде похожий забор, глянь? И деревья...
- Деревья везде одинаковые! - я оглядел голые ветки, прочеркивающие серое небо.
- Не скажи... Вон на том участке - одни елки да туи, вдоль дороги - ветлы, а внутри этого, как на фотке - яблони... Видишь, стволики побелены? И крыша вроде такая же. Только мужика с лопатой не видно. Зайдем, посмотрим?
Я оглядел виднеющийся за кованым забором участок. Правда похоже. Но свет не горит, дыма из трубы тоже не видать... Ладно, в крайнем случае скажем, что ошиблись.
Добротная кованая калитка с легким скрипом отворилась. Михалыч пошел первым, непринужденно засунув руки в карманы. Я - за ним. Дорожка к входной двери чистая, видны следы метлы на тёмно-красной, ромбами, плитке; по бокам - подтаявшие, ноздреватые кучи снега.
Я оглядел сад. Пусто... Только голые деревья, в которых мой напарник опознал яблони. Низкое багровое солнце светит сквозь забор, отбрасывая длинные, решетчатые тени... Где-то далеко грохнуло, я от неожиданности вздрогнул. С деревьев взвилась туча ворон и повлеклась прочь.
Снова мурашки. Матерые такие, в подкованных армейских берцах.