Входная дверь приоткрыта. Чуть заметно, на щелочку. Что за дела? Забыли запереть? Или специально оставили? Не скрываясь, я достал пистолет.
Вошли, потопали в коврик, покашляли... Тишина. В прихожей сумрак, не видно толком ни стен, ни того, что находится дальше...
- Эй, есть кто дома? - мы прошли в пустой холл.
- Добро пожаловать. - голос шел с лестницы, которая вела на второй этаж.
Я вскинул пистолет.
Легонько касаясь перил, вниз сошла темная фигура: в тусклом свете, льющемся из дальних окон, больше ничего не было видно.
- Не вы ли случайно являетесь гражданином Калиевым? - задал витиеватый вопрос Михалыч.
- Не случайно - я. А вы - господин Иван Свиридов.
- Можно просто Михалыч, и без господина. - напарник убрал оружие. - А... откуда вы узнали?
- По голосу. А вы... - он повернулся в мою сторону.
Я тоже спрятал пистолет, сделал несколько шагов вперед.
- Воронцов. Илья Воронцов. Крестник, кстати сказать, покойного Кремлева...
Сам не знаю, почему начал именно с этого.
- Потеря, ощутимая для всех нас. - Калиев вышел на свет.
Он был высок - выше меня, и очень широк в плечах. Борец, - сразу пришло на ум. Волосы короткие, серебристо-белые, что сильно контрастирует со смуглой кожей. Одет в вязаную кофту на пуговицах, белую сорочку, открывающую крепкую коричневую шею, мягкие штаны и домашние шлепанцы.
- Можете включить свет. - предложил он. - Я привык обходиться так, но вы - гости. Входите, я вас ждал.
- Ждали?
Я был более чем удивлен.
- Разумеется. Я знал, что вы, господин Воронцов, ни в коем случае не поверите в случайную смерть вашего крестного. - он развернулся, и повел нас вглубь дома. - А значит, в скором времени мы познакомимся. Во всяком случае, я постарался сделать всё возможное в данных обстоятельствах, чтобы это случилось.
Мы с Михалычем только переглянулись.
- А откуда вы знакомы с Константин Петровичем? - Михалыч профессиональным взглядом обшаривал просторную, но скудно обставленную гостиную. Тяжелые, плотные шторы, пара плюшевых кресел, овальный столик, диван...
- Простите за неуют. - будто уловив мои мысли, произнес Калиев, игнорируя вопрос Михалыча. - Сам я спартанец, гостей не принимаю. Да и жилье это - временное.
- Вы прячетесь? - спросил я, по его приглашению опускаясь в одно из кресел. - После смерти Кремлева?
- Гораздо дольше. Три месяца, после похищения одного моего коллеги... Собственно, когда стало ясно, что я - следующий. Константин тоже был под ударом, но скрываться не пожелал. Не тот характер.
Я вскочил. Прошелся по вытертому ковру, под которым скрипели половицы. Выглянул в окно...
- Ни-че-го не понимаю! Какие-то шпионские игры, право слово...
- Я всё расскажу. Во всяком случае, ту часть, которая напрямую касается вас. - он был спокоен, как индеец под пыткой.
- На меня тоже покушались, знаете ли... Три раза, по меньшей мере.
- И это не конец. - он наконец улыбнулся, сверкнув белыми, крупными зубами. - Но не расстраивайтесь. У вас удивительный талант выживать, господин Воронцов. И у вас, - он кивнул Михалычу.
- Другие с войны не возвращаются. - хмыкнул мой напарник.
- Ваша правда. - он склонил голову. В черных стеклах мелькнуло отражение моего лица.
Он всё это время был в темных очках. То есть, сначала мне показалось, что у человека просто плохое зрение, но потом я понял, что линзы непроницаемо черные.
- Вы с дороги. Чай? Кофе? Горячий обед?
- Кофе! - единодушно решили мы.
Калиев кивнул, поднялся, и скрылся за одной из портьер. Я сел рядом с Михалычем.
- Странный тип. - сказал он шепотом.
- Согласен. - кивнул я. - Надеюсь, пользы от него окажется больше, чем загадок. А то развели тут...
- Детектив. «Шпион, пришедший с холода».
Я вопросительно поднял бровь.
- Да ты что, Романыч, совсем не читаешь? Ле Каррэ! Это у них такая секретная метафора: когда шпион работает под прикрытием, он как бы «на холоде». Не дома, значит.
- Художественная правда. - я, тоже шепотом, согласился. - Вот в последние несколько дней я прям чувствую, что у нас не все дома... Отец темнит, этот Рашид темнит...
- «Этот Рашид» сейчас вам всё объяснит! Простите, у меня довольно тонкий слух.
Войдя, он поставил на столик поднос, снял с него фарфоровые чашки с блюдцами, одну подал мне, другую - Михалычу. Я осторожно пригубил кофе.
- По-венски. Вам не мешает взбодриться. - объяснил хозяин.
- Вкусно... - деликатно кивнул Михалыч. Он явно был озадачен.
Я, признаться, тоже не был уверен в своих ощущениях. По точности движений, силе тренированного тела было ясно, что наш собеседник - незаурядный боец. Но иногда, на доли секунды в нем вспыхивала искра неуверенности. Рашид замирал, слегка откинув голову, как бы прислушиваясь, но затем быстро приходил в себя.