Я всё-таки полез вниз. Это как закон подлости, их много напридумывал мой тезка... «Если пойдешь по удобной лестнице наверх - то, что тебе нужно, обязательно окажется внизу...» Не хотелось спускаться в эту темную дыру, снова дышать нефтяными парами, ощущая безнадежность и тошноту, но... там Ассоль. Я знаю. А Кидальчик - не дурак. Он найдет безопасное место и будет ждать, я уверен. Старик нас не бросит...
Как-то у него задрался рукав, и я увидел её, эту татуировку на запястье: цифры. Иные сводили, закрашивали... Но были и те, кто оставлял. У дедушки моего одноклассника была... Он даже кое-что рассказывал - о немцах, о лагерях... Такие люди своих не бросают.
Обдирая локти, колени, спину, я кое-как спустился на нижний уровень. Нефть здесь не задерживалась, значит, были еще катакомбы... Это успокаивало. По крайней мере, не придется бродить по пояс в черной мерзости.
Оглядевшись, я ничего не увидел. Страшная темень. Жалко, не догадался взять факел... Заорал что есть мочи: - Ассооооль! Эхо заметалось меж камней... Слабый шорох?
Звук шел отовсюду, отражаясь от обломков. Мне казалось, что и собственный голос доносится издалека, и дышит кто-то другой, а не я...
- Ну давай же, девочка... Отзовись! Я же нихренашечки не вижу в этой тьме... АССОООЛЬ! - только эхо и шум собственного дыхания...
Она здесь, я знаю! Израненная, связанная, а я не могу её найти... Меня охватил страх.
- АССОООЛЬ!
На шум могут прибежать боевики... Да похрену, пускай... Всех раздавлю. Разорву, уничтожу...
- АССОООЛЬ!
- Не ори. Люди кругом.
Я вздрогнул от неожиданности. Звук шел как будто со всех сторон.
- Ты где? Я ничего не вижу!
Сердце колотилось в ушах, к горлу подкатил комок. И я был готов расплакаться от облегчения. Я нашел её, черт побери! Не смотря ни на что...
- Ты где? Я не вижу тебя!
- Я у стены. Два шага вправо... В другое право... Так. Теперь протяни руку. Не лапай! Я голая...
- Знаю. Ой, извини... Сейчас...
Неловко стащил с себя изгвазданную, пропитанную нефтью робу...
- Развяжи сначала. Рук не чувствую.
- Сейчас... Черт, чем бы подцепить...
Пытаясь на ощупь распутать узлы, я прижался к девушке, по лицу мазнула прядь волос...
- Извини... По другому - никак. Я не смотрю...
- Да развязывай уже. Джентльмен...
- Ты как? Сильно ранена? Ты вся в крови...
- Царапины. Ерунда, только кожу жалко. Некрасивая теперь буду...
- Не будешь! Ты - самая красивая, самая прекрасная, самая чудесная...
Я нес еще какую-то чепуху, пытаясь развязать веревку ободранными до крови пальцами. Потом додумался расшатать штырь, дернул посильнее - и вырвал. Ассоль со стоном упала. Плечи у неё были вывернуты под совершенно неестественным углом...
- Сразу разгибать нельзя. - прошептала она. - А то суставы выскочат... Нужно медленно. О-о-о...
- Ты можешь идти? Нужно выбираться, тут нефть кругом.
- Не знаю. Сейчас...
Я ничего не видел. Смутная тень, отблеск... Уже плюнув на приличия, ощупал её всю, убедился, что действительно нет смертельных ран... Она была худая - кожа да кости. Но это - ничего. Это поправимо...
Содрав относительно чистую нижнюю майку, я отдал её девушке, а робу остервенело отбросил подальше, за камни. До конца жизни буду ненавидеть запах нефти.Привстав на колени, Ассоль обняла меня, дрожа. Я почувствовал на губах соль - она плакала.
- Спасибо, что не бросил. - шепот в ухо...
Я обнял её, крепко-крепко, зарылся лицом в волосы... Она первая меня поцеловала. Я ответил, затем стал покрывать поцелуями ее лицо, глаза, шею.... Ничего не видел. Чувствовал ладонями ее кожу, ощущал вкус крови, пыли, нефти... Никогда не забуду её припухшие, соленые губы.
Вспышки света под закрытыми веками, в такт биению пульса, наслаждение перехлестывает через край... Я словно родился заново. Старая жизнь сгорела, рассыпалась пеплом...
- Я люблю тебя, Ассоль. Ты знаешь? Я люблю тебя! Я это понял, как только увидел тебя там, в Москве!
- Я знаю.
Она поцеловала меня в последний раз...
Глава 22
ГЛАВА 22
ИЛЬЯ ВОРОНЦОВ, ДАЧНЫЙ ПОСЕЛОК.
- Позвольте... - подал голос Михалыч. - Выучить обстановку, что где лежит... Даже кофе сварить. Но откуда вы знали, где я сел? Вас не было в комнате! И вы всё время обращались к нам, будто видели, с кем говорите!
Он улыбнулся, слегка, будто извиняясь, пожал плечами и вновь нацепил очки.