Мчаться по пустынным улицам было здорово. Главное, не думать о том, что водитель слеп... Машина с визгом входила в крутые повороты, огибая препятствия впритирку, в последний момент, но в целом всё выглядело не так уж страшно. Поймав себя на том, что из последних сил жму на несуществующий тормоз, я усмехнулся.
Рашид вел машину молча. Могло показаться, что он смотрит на дорогу, если бы не одно обстоятельство: дворники были выключены, и лобовое стекло сплошь залепил снег. Я боялся его отвлекать, хотя на языке вертелись тысячи вопросов. Вместо этого приоткрыл окно, вдохнул холодный воздух и закурил.
Через несколько минут такой гонки я привык и немного расслабился. Потом решил, что мне это даже нравится. Ничего сейчас от меня не зависит, можно прикрыть глаза и думать, что вокруг - пустота... Через толстый слой снега красиво просвечивали отблески встречных фар и уличные фонари... Представляю, что думают люди снаружи.
- Рашид! - позвал я. - Что вы чувствуете? Как это вообще?
Он резко затормозил. Машину понесло юзом, я вцепился в ремень безопасности, как утопающий в спасательный круг. Сердце провалилось куда-то в живот и сжалось там до размеров изюмины. Но, спустя вечность, мы остановились, ни во что не врезавшись.
- Хотите узнать? Попробуйте. - и он похлопал по рулю.
У меня перехватило дыхание.
- А давайте!
Так бывает: тело реагирует быстрее, чем мозг может сообразить, проанализировать и сделать выводы...
Пока менялись местами, эйфория немного схлынула, оставив кислое чувство неуверенности. Зачем? Что и кому я докажу, разбившись насмерть? И не будет ли в этом случае уже всё равно?
Представилось, что я стою на канате, натянутом над пропастью. С одной стороны - огонь, с другой - лед. Я вытащил дрейдл Кидальчика, который для верности прицепил на веревочку и повесил на шею. Не собирался его крутить, просто знакомое ощущение теплого дерева прибавляло уверенности. Наполняло силой.
«Всё», «Ничего», «Половина» и «Ставь». В систему этих четырех измерений укладывалась вся моя жизнь. Можно даже загадать: если получится, значит всё это - не зря. Тот, кто наделил меня талантом, тот, кто наблюдает сверху, должен подать Знак.
Я - атеист. Но, как поется в одной хорошей русской песне, «не бывает атеистов в окопах под огнем».
Положив руки на руль, обтянутый тисненой кожей, которая сохранила тепло ладоней Рашида, я успокоился.
- Говорят, в Феррари отличные подушки безопасности... - последняя надежда показаться не совсем законченным психом?
- Возможно. - Рашид удобно откинулся на спинку, и сложил руки на груди. Ремень безопасности он игнорировал. - Но в этой машине их нет.
ИЛЬЯ ВОРОНЦОВ, ПОДМОСКОВЬЕ.
За завтраком Алекс выглядел не так, как вчера. Будто разжалась спрятанная глубоко внутри пружина. Он с удовольствием ел, взахлеб смеялся над анекдотами, которые по очереди травили Михалыч и Кацман, и был уже не затравленным волчонком, а хоть и битым жизнью, но нормальным, веселым парнем.
Увидев меня там, в Израиле, Мерфи спрятался в раковину, как моллюск, и никакие попытки выманить его наружу не удавались. Но сейчас... Это был другой человек. Он снял повязку, сказав, что плечо зажило достаточно, чтобы начать тренировать руку. Не хромал. Даже подбитый глаз, отливающий всеми цветами радуги, заметно открылся и взирал на мир без своеобычной настороженности. Старик тоже заметил перемены, и не преминул спросить:
- Душа моя, кажется, у вас улучшилось настроение?
- Хорошая еда и крепкий сон кому хочешь улучшат настроение! - подмигнул Михалыч. Не знаю почему, но он проникся к этому чуду морскому родственными чувствами и теперь всячески опекал.
- Вы-то как себя чувствуете, Александр Наумович? - вместо ответа спросил Мерфи.
- Вашими молитвами, вашими молитвами... - расцвел тот.
Кацман тоже приободрился. По крайней мере, уже не казалось, что он вот-вот отдаст Богу душу.
А рыжая бестия вдруг загрустила. Затянутая во всё черное, с разбросанными по плечам огненными кудрями и бледной, алебастровой кожей, она походила на хрупкую фарфоровую куклу. А ведь она умеет всё то же, что и Рашид! - неожиданная мысль захватила меня целиком. - Эта хрупкая девочка, его ученица, может попасть в туза с тридцати метров, да еще и с завязанными глазами...
Мы с Михалычем тоже овладели парой приемчиков, но это так... детский сад.
Я поглядел на Рашида. Если знать, куда смотреть, становилось заметно, как они похожи с Ассоль: те же экономные движения, осанка, скудость эмоций... Жгучий интерес, который я испытал к девчонке, увидевши её в первые, никуда не делся. Всё время тянуло полюбоваться грациозной шеей, линией скул - совершенной цепочкой тренированных мускулов, водопадом блестящих волос... Интересно, как они пахнут?