Сняв его с цепочки, я стал водить кончиками пальцев по граням, прослеживая вырезанные в дереве символы. Послышался гул, толкнула волна затхлого воздуха. От неожиданности я дернулся и выронил волчок.
- Черт! Что это было?
- Земля оплывает. - объяснил Воронцов. Голос его был глух и напряжен.
Опустившись на колени, стараясь не нарушить того положения, в котором был, я стал шарить вокруг. На руки тут же налипли сырые комья, джинсы на коленях промокли. Каждый раз сердце вздрагивало, когда пальцы натыкались на что-нибудь твердое, но это были всего лишь камешки. Через пару минут стало казаться, что я пропустил его, спутав с очередным земляным комом, и тогда я стал шарить еще неистовее...
- Чем вы заняты, Алекс?
- Кажется, я выронил нашу последнюю надежду.
- И в чем она заключалась?
- Такая небольшая игрушка. Волчок... Мне его Кидальчик дал, Александр Наумович. Он так представился, когда мы оказались в душегубке...
- Об этом потом. Скажите на милость, какой нам толк от волчка?
- Это... Концентратор. Он помогает тасовать вероятности.
- Послушайте, Алекс, вы же вытащили нас из эпицентра, мать его, взрыва! Не пользуясь никакими волчками!
- Вряд ли мне удастся повторить сей подвиг. Я просто не знаю - как.
Помолчав, Воронцов тихо сказал:
- Если хотите, ищите дальше вашу игрушку, только успокойтесь. А я... попробую найти дверь. Помнится, открывалась она наружу...
Меня била дрожь. Еще немного - и начнется истерика.
Кто мы? Голоса во мраке... Нас давно нет, тела погребены под тоннами земли, и только бесплотные духи продолжают бессмысленный диалог...
Воронцов шуршал где-то вдалеке, а я продолжал просеивать комья земли. Глаза щипало... В прошлый раз, когда я потерял дрейдл, мне его преподнес Кидальчик. Не знаю, где он его взял - ведь я выронил его где-то в катакомбах под крепостью...
Я должен его найти! Что если старик погиб? Что, если я никогда больше его не увижу? Не услышу язвительных шуток, не обрадуюсь, когда он, как фокусник, невесть откуда извлечет этот чертов волчок...
Я всхлипнул. Задержал дыхание, и попытался успокоиться. Воронцов и так думает, будто я - сопливая мямля, щенок... Черт. Стараясь подавить рыдания, я сделал несколько вздохов.
Мы с Воронцовым спаслись. Интересно, почему мы с ним оказались вдвоем? Ну да, он не успевал, и я...
- Алекс! Кажется, я нашел дверь. Её можно раскопать, земли не так уж и много. Поищите что-нибудь твердое...
Не обращая внимания на его назойливый голос, я продолжал шарить по земле.
- Не спите, Алекс! Мне нужна ваша помощь!
Я зарычал от досады. Ну почему он никак не угомонится?
- Если я отойду, уже не смогу найти дрейдл! Он принадлежит старику, нельзя его потерять.
- Хрен с ней, с вашей игрушкой! Поднимайтесь сейчас же, и идите ко мне.
- Это же Кидальчика! Если его уже нет в живых...
- Если вы не прекратите истерику, Алекс, я выбью её из вас вместе с зубами! Повзрослейте наконец, перестаньте цепляться за игрушки!
Это меня разозлило. Как он смеет обвинять меня? Я же... Имея волчок, я смогу вытащить нас!
Но что-то в его словах меня всё же зацепило. Дрейдл потерян. Может, это знак? Получалось же у меня без всяких, как выразился Воронцов, игрушек... А старик поймет, если что...
Поднявшись с колен, я выпрямился и замер. Во тьме, в которой не было ни верха, ни низа, казалось, что я падаю в бесконечный туннель...
Рашид с рождения пребывает во тьме...
Я же водил машину вслепую! Как это было? Вспомнил, как я тогда «видел»: предчувствовал повороты, встречные автомобили, пешеходов - всё, что было вокруг. Я мог описать улицы: дома, количество этажей в них, даже жильцов каждой квартиры! Как будто мой разум распространился до крайних пределов вселенной, объяв необъятное...
- Илья! Это не та дверь.
- Что?
- Эта дверь заложена кирпичом, за ней ничего нет. Настоящий выход на два метра левее.
- С чего вы взяли?
- Поверьте.
- Там только кучи земли! Как мы её отыщем?
- Я её вижу.
Копали по очереди, большой деревянной крышкой от кадушки с огурцами. Даже съели парочку, но после соленого еще больше захотелось пить... Не знаю, сколько прошло времени. Руки и ноги онемели, я, как заведенный, сгребал и утаптывал землю, отбрасываемую Воронцовым. Потом становился к двери, давая ему передышку, и принимался копать. Дверь открывалась наружу, нужно было только добраться. Самое главное, не думать о том, что она может быть заперта...
В голове мутилось, подступала тошнота, конечностей я не чувствовал - воздуха почти не осталось, когда мы наконец-то пробились к двери. Из последних сил навалившись, попытались открыть. Ничего не вышло.