- Вы что же, думаете, это он? Как?
- Не знаю. Например, послал беспилотник...
- Глупости. Никто не позволит чужому беспилотнику летать над городом. - голос Воронцова походил на сдавленное кваканье.
- А почему - чужому? У Траска достаточно денег чтобы купить любого, даже на самом высоком уровне...
- Я, конечно, не могу утверждать, что в наших вооруженных силах служат сплошь неподкупные и благородные, но, по-моему, это перебор.
- Помните, что Макс говорил? Про «уязвимость нулевого дня»...
Воронцов надолго замолчал. Потом сказал:
- А если он доберется до ядерного оружия?
- Скорее всего, уже добрался...
Об этом диалоге я вспомнил, как только оказался на поверхности, под открытым небом. Никак не мог отделаться от мысли, что за нами следят...
***
Решили пробираться в Москву, к Максу. Возможно, он уже знает, кто из наших остался жив, и вообще... Если сам уцелел. Но проверить надо. На электричке в город нельзя - кто-нибудь обязательно запомнит парочку перемазанных землей бомжей... Да и денег нет.
И тогда Воронцов совершил первое в жизни правонарушение, по его же словам: угнал чужую тачку.
На трассу старались не выезжать.
***
- Он искал именно вас. - Воронцов резко выкрутил руль в попытке объехать огромную промоину.
- С чего вы взяли?
- Остальных он убил.
- Кидальчика не убил. Рашида не убил... Наверняка есть и еще чудесники...
- Не знаю. Не было времени проверить. Да это и не важно. Сейчас, по крайней мере...
- Откуда вы знаете, что важно, а что - нет? - я снова начинал злиться. - Когда мы вчера катались по городу, за нами следили. Вы об этом знали, но, сбросив хвост, успокоились. А нас выследили! Взрыв дома - это из-за них!
- Алекс...
- А что, не так? Почему вы их не остановили? Почему подпустили так близко?
- Алекс... Нас не выследили. Поверьте.
- Нельзя быть ни в чем уверенным! Я знаю, я прячусь всю жизнь!
- Алекс... тех, кто за нами следили - их больше нет.
Я сглотнул. Внезапно стало жарко.
- Вы их что... Убили?
- Не мы. Но... Подозреваю, кто. Тот же почерк, если можно так выразиться.
- Объяснитесь.
Я уже предчувствовал, что он скажет.
- Через пару дней после того, как вы сбежали, мы с Михалычем обнаружили хвост. Приняли меры. Когда подъехала опергруппа, оказалось, что в машине - трупы. Убиты выстрелами в затылок. Так же, как и те, что следили за нами вчера... И я думаю, что это сделал Рашид.
- Чего?
- Послушайте, у меня было время обдумать эту версию: из сейфа в кабинете Кремлева пропали документы. Досье на таких, как вы. Когда мы встретились, Рашид сразу признался, что это он их прибрал... Вообразите: слепой человек спокойно вошел в Управление, отыскал кабинет начальника, вскрыл сейф... Даже камеры его не зафиксировали! Те, кто за нами следили, убиты из пистолета с глушителем, выстрелами в затылок. Они ничего не подозревали! Ехали себе по дороге, а кто-то - может, на светофоре, или еще где, подсел к ним в салон, выстрелил - дважды, и вышел... Это вполне мог быть он. Или девочка...
Я тоже подумал об Ассоль. Но...
- Она была со мной. Помните? Мы оба были в плену, её просто не было в городе!
- Вчера она сделала нам ручкой в торговом центре, и испарилась. Куда?
Я промолчал. Я видел, как она убивает. Это вполне могла быть она...
- Убить человека. Вот вы, Илья, могли бы без лишних размышлений убить кого-то, кто вам мешает?
- По обстоятельствам. А вы?
- Вы не поверите... Но я, наверное, не смогу. Мы же не на войне, правда? Мы же, черт побери, не убийцы!
- Но вы допускаете мысль, что это может быть Ассоль.
- Если б вы видели то, что видел я...
- Я видел.
- И как вы к этому относитесь?
Воронцов ворочал рулем, не отрывая взгляда от извилистой, глубокой колеи.
- Трудно сказать. Не покривлю душой, если признаюсь, что она меня восхищает.
- А меня - пугает. Знаю, что звучит глупо... Но что мы, в конце концов, за мужики, если девчонке приходится делать нашу работу?
- Её этому учили с детства. Она - прирожденный воин. А вы только что признались, что не смогли бы убить, глядя в глаза.
- Вы правы. Я слюнтяй. А она очень сильная.
- И поэтому вы её отталкиваете?
Я промолчал.
В город въехали через какие-то склады, затем долго петляли по узким улочкам окраины. Наконец добрались до спальных районов; свет почти нигде не горел. Воронцов заглушил двигатель.
- Всё. Приехали. Дальше пешком. И кстати: вы - не слюнтяй.
Найдя какую-то тряпку на заднем сиденье, он стал вытирать отпечатки пальцев.
Выбравшись из теплой машины, я тут же замерз. Снег валил стеной. Подняв голову, я смотрел, как стремительно несутся к земле большие, влажные хлопья. По краям дороги, покрытой ледяной грязной кашей, намело изрядные сугробы.