«Я всего лишь поставщик некоего количества полезной спермы, и ничего более. — думал он. — Вот он я».
Мысль эта настойчиво звала либо к смерти, либо к гедонизму. У него появилось чувство, будто в него вонзили острый шип и гонят, раздражают, наседают на него со всех сторон.
Молодая посланница в опрятном синем мундире тоже вызвала в нем лишь раздражение. Он тихим голосом откликнулся на ее стук и она остановилась под аркой прохода из его передней комнатки, в нерешительности, пока не поняла, какое у него настроение.
«Как же быстро расходятся слухи», — подумал он. Он посмотрел на нее, стоявшую в величественном дверном проеме, отражение самой сути Рыбословш — чувственнее некоторых, но не бесстыдно сексуальная. Ее синий мундир не скрывал изящных бедер, твердых грудей. Он поглядел на ее проказливое личико под ежиком светлых волос — стрижки послушницы.
— Монео прислал меня попросить тебя к себе, — сказала она. — Он просит пройти в его кабинет.
Айдахо уже несколько раз бывал там, но запомнилось все таким, каким он видел его в первый раз. Он уже тогда знал, что именно здесь Монео проводит большую часть своего времени. Там был низкий стол на коренастых ножках темно-коричневого дерева, испещренного тонкими золотыми вкраплениями, приблизительно двух метров на метр посреди серых подушек. Этот стол поразил Айдахо редкостью и дороговизной, соответствием всему общему стилю. Вот все, что было: стол и подушки, такие же серые, как пол, стены и потолок.
Для человека, облеченного такой властью, как ее обитатель, комната была не большой, не более чем пять на четыре метра, но с высоким потолком. Свет проходил через два застекленных окна в противоположных более узких стенах. Окна располагались на значительной высоте, одно выходило на северо-западные отроги Сарьера и на границу зеленой линии Заповедного леса, из другого открывался вид на юго-запад, на перекатывающиеся дюны.
КОНТРАСТ.
Вид стола производил странное впечатление. Поверхность, казалось, воплощала в себе идею БЕСПОРЯДКА. Разбросанные листы тонкой стеклянной бумаги покрывали всю его поверхность, только кое-где проглядывало дерево. Какие-то бумаги были испещрены мелким шрифтом. Айдахо узнал слова на галакте и четырех других языках, включая редкий переходный язык перта. На нескольких листах бумаги были схемы и чертежи, а некоторые были покрыты черными строчками, выведенными кисточкой в размашистом стиле Бене Джессерит. Наиболее интересны были четыре белых свернутых рулона примерно в метр длиной — трехмерные распечатки с запрещенного компьютера. Айдахо тогда заподозрил, что компьютер скрывается за панелью одной из стен.
Юная посланница от Монео кашлянула, чтобы пробудить Айдахо от его задумчивости.
— Какой ответ мне передать Монео? — спросила она.
Айдахо пристально поглядел ей в лицо.
— Ты бы хотела забеременеть от меня? — cпросил он.
— Командующий! — она была явно потрясена не столько этим предложением, сколько его non secvetur — бесцеремонностью.
— Ах, да, — сказал Айдахо. — Монео. Что же мы ответим Монео?
— Он дожидается твоего ответа, командующий.
— Действительно мой ответ ему так важен? — спросил Айдахо.
— Монео просил меня уведомить тебя, что желает поговорить с тобой и леди Хви вместе.
Айдахо почувствовал, как в нем забрезжил смутный интерес.
— Хви вместе с ним?
— Она вызвана к нему, командующий, — посланница еще раз кашлянула. — Не желает ли командующий навестить меня попозже вечером?
— Нет. Но в любом случае, спасибо тебе. Я просто передумал.
Он подумал, что она хорошо скрывает свое разочарование, но голос ее прозвучал напряженно-формально:
— Ответить ли мне Монео, что ты его навестишь?
— Сделай это, — он взмахом руки отослал ее.
Когда она ушла, он подумал, не пренебречь ли ему этим приглашением. В нем, однако, возрастало любопытство. Монео хочет поговорить с ним в присутствии Хви? Почему? Не считает ли он, что это заставит Айдахо бежать со всех ног? Айдахо сглотнул. Думая о Хви, он ощущал в груди полнейшую пустоту. Не мог он пренебречь этим приглашением. Было то, что привязывало его к Хви жестокой властью.
Он встал, мускулы его затекли после долгого бездействия. Его подстегивали любопытство и эта приковывающая к Хви сила. Он вышел в коридор, и не обращая внимания на любопытные взгляды охранниц, мимо которых он проходил, проследовал в рабочий кабинет Монео.
Когда Айдахо вошел, Хви уже была там. Она сидела перед загроможденным столом напротив Монео, подогнув под себя ноги в красных сандалиях и пристроив их на серой подушке. Айдахо разглядел, что на ней длинное черное облачение с плетеным зеленым поясом; затем она повернулась, и он уже не мог смотреть ни на что кроме ее лица.