«Печаль? Сожаление? Любопытство?» — гадал он.
Трудно было сказать. Его больше занимали двери и окна, мимо которых они проходили.
— Ты когда-нибудь прежде бывала в Гойгоа? — спросил Айдахо.
— Нет, — Сиона ответила приглушенным голосом, словно напуганная.
«Почему я иду по этой улице?» — удивился Айдахо. Но даже задавая себе этот вопрос, он уже знал ответ. «Эта женщина, эта Ирти: какова же та, которая смогла привести МЕНЯ в Гойгоа?»
Уголок шторы справа от него приподнялся, и Айдахо увидел лицо мальчика с площади. Затем штора совсем отодвинулась в сторону и открыла стоящую за ней женщину. Айдахо, лишась дара речи, всматривался в ее лицо, резко остановясь. Это было лицо женщины, известное только его глубочайшим фантазиям, мягкий овал с прозорливыми темными глазами, полный чувственный рот…
— Джессика… — прошептал он.
— Что ты сказал? — спросила Сиона.
Айдахо не мог ответить. Это было лицо Джессики, возникшее из того прошлого, которое он считал сгинувшим навсегда. Генетическая шалость — мать Муад Диба, воскрешенная в новой плоти.
Женщина опустила штору, оставив в уме Айдахо память о своих чертах, мысленный образ, который, он знал, никогда не сотрется. Она была старше той Джессики, что делила с ними опасности на Дюне — морщинки пролегли вокруг ее рта и глаз, тело немного полнее…
«Более материнское», — сказал себе Айдахо. Затем он спросил сам себя: «Говорил ли я ей когда-нибудь, кого… кого она напоминает?»
Сиона потянула его за рукав.
— Ты желаешь зайти, чтобы встретиться с ней?
— Нет, это была ошибка.
Айдахо повернулся, чтобы уйти тем путем, которым пришел, но дверь дома Ирти распахнулась. Вышел юноша и, закрыв за собой дверь, повернулся так, чтобы оказаться лицом к лицу с Айдахо.
Айдахо предположил, что юноше приблизительно лет шестнадцать, а насчет отцовства сомневаться не приходилось — эта каракулевая шапка волос, волевое лицо.
— Ты — тот, новый, — проговорил юноша, голос его уже был глубок, почти как у мужчины.
— Да, — Айдахо обнаружил, что ему трудно говорить.
— Почему ты прилетел? — спросил юноша.
— Это была не моя идея, — сказал Айдахо, такой более легкий ответ подсказало ему негодование, вызванное Сионой.
Юноша поглядел на Сиону.
— Мы получили известие, что мой отец мертв.
Сиона кивнула.
Юноша опять перевел взгляд на Айдахо.
— Пожалуйста, уходи и не возвращайся. Ты причиняешь боль моей матери.
— Разумеется, — сказал Айдахо. — Пожалуйста, принеси мои извинения леди Ирти за это вторжение. Я был доставлен сюда против своей юли.
— Кто тебя доставил?
— Рыбословши, — сказал Айдахо.
Юноша кивнул коротким движением головы, и опять взглянул на Сиону.
— Я всегда полагал, что вы, Рыбословши, приучены быть со своими намного добрей, — с этим он повернулся и опять ушел в дом, крепко закрыв за собой дверь.
Айдахо зашагал той дорогой, по которой они пришли, крепко схватив Сиону за руку. Она споткнулась, затем пошла наравне с ним, пытаясь вырваться.
— Он подумал, что я — Рыбословша, — сказала она.
— Разумеется, ты на них похожа, — он поглядел на нее.
— Почему ты не сказала мне, что Ирти была Рыбословшей?
— Это не представлялось мне важным.
— Ага.
— Вот так они и встретились.
Они дошли до пересечения с улицей, выходящей на площадь. Айдахо повернул прочь от площади, широко и быстро шагая к окраине, туда, где деревня переходила в сады. Шок словно отгородил от мира его разум, столкнувшийся со слишком многим, что почти невозможно воспринять.
Низенькая стена перегородила их тропку. Айдахо перелез через нее, услышал, как за ним следует Сиона. Деревья были в полном цвету. Белые цветочки с оранжевой серединой, в них ползали темно-коричневые насекомые. Воздух был полон их жужжанием и запахом цветов, напомнившим Айдахо о цветущих джунглях Келадана.
Он остановился, взойдя на гребень холма, обернулся и поглядел вниз, на прямоугольную правильность Гойгои. Крыши были плоскими и черными.
Сиона присела на густую траву на вершине холма и обняла руками колени.
— Все получилось не так, как ты замышляла, верно? — спросил Айдахо.
Она покачала головой — и Айдахо увидел, что она вот-вот заплачет. «Почему ты так сильно его ненавидишь?» — спросил он.
— Мы лишены права жить по-своему.
Айдахо поглядел на деревню.
— И много деревень, подобной этой?
— Это — форма Империи Червя!
— Ну, и что с ней не так?
— Ничего — если это все, чего ты хочешь.
— То есть, ты хочешь сказать это все, что он дозволяет?