Сразу за рынком, как Талла и думала, оказался небольшой торговый квартал, она выбрала для себя оружейный магазин, справедливо рассудив, что клинки с рукоятями из слоновой кости и чернёного серебра не могут стоить дёшево. А значит, у хозяина может найтись достаточно денег для сделки.
Под мелодичный перезвон колокольчика, Талла зашла в лавку и, едва глядя на торговца с усами такими пышными и длинными, что они походили на двух уставших хорьков, выложила на прилавок ожерелье с опалами. Следом – цепочку.
– Сколько вы дадите за это? – спросила она, наконец, глянув в глаза мужчины.
Тот нахмурился, поглядел сначала на украшения, потом – на Таллу. Взгляд стал сердитым, и на мгновение она даже испугалась, что он сметёт драгоценности на пол своим мозолистым кулачищем. Или ударит её. Но он только грубо отрезал:
– Я краденое не беру. Пошёл отсюда, или позову стражу.
Талла сгребла цепочку и ожерелье в сумку и кинулась вон.
– Оно не краденое, – выкрикнула зачем-то от самого порога.
В следующий раз она попыталась зайти осторожнее, теперь её целью стал магазинчик с благовониями. Талла едва могла дышать в густом переплетении ароматов, среди которых она с трудом извлекала отдельные нити сандала, мускуса, амбры и корицы. Теперь украшения не сразу оказались на прилавке. Им предшествовала история про подарок дорогой тётушки, пожалевшей сироту. И всё равно в конце концов Талла оказалась на улице со своими “ворованными” богатствами. Ей казалось, что она вот-вот разревётся. Нельзя, нельзя, нельзя…
Наконец, торговец вином – уже пятый или шестой человек – проявил интерес к капелькам бриллиантов, к чарующему мерцанию чёрных опалов в ожерелье. Талла крепко сжала кулаки, мысленно посылая чуть сгорбленному мужчине в тёмно-красном жилете уверения в том, что сделка будет стоящая.
– Н-ну… могу дать тебе за них двадцать солнц.
– Сколько-сколько? – она ощутила, как широко распахнулись против воли глаза, а платок на волосах пополз вверх из-за высоко взметнувшихся бровей.
– А тебе сколько надо? – торговец смотрел на неё в искреннем удивлении.
О, Талла бы сказала, сколько ей надо за эти украшения, цена которым была не меньше нескольких тысяч, если не сотен тысяч. Точно она не знала и не могла знать, но была уверена, что за ожерелье можно снарядить небольшую армию, а цепочкой выкупить ценного пленника. Ей же предложили цену не самого молодого осла.
– Это настоящее золото, настоящие драгоценные камни! Работа личного ювелира самого Великого! Вот и подумай, сколько мне за них надо.
– Самого Великого? Эти-то безделушки? Врать ты горазд, вот что. Н-ну, допустим, настоящее тут золото… Так его в этой цепочке не хватит и на зуб.
– Она ценна тонкостью работы, – Талла сунула цепочку прямо под его крючковатый нос. Ей унизительно было расхваливать этому топору вещь, которую тот и близко не мог оценить, но она загнала гордость поглубже. Ей нужны деньги. – Гляди, золото вытянуто почти в волос и заплетено, а бриллианты, хоть и не крупные, но чистейшие и абсолютно одинаковые. А ещё – второй такой ты не найдёшь и никто больше не сделает ничего подобного.
– Больше пятидесяти не дам.
Талла молча схватила украшения и собралась запихнуть их в сумку, когда её остановил голос торговца:
– Н-ну ладно, ладно. Погодь, может, и сговоримся. Только куда тебе, мелкому такому? Сейчас выйдешь же, начнёшь транжирить или того хуже – ограбят. Получится, что и у меня все деньги выманил, и самому не впрок.
– Меня на улице старший брат дожидается, – немедленно соврала Талла. – Во-от такой здоровый.
И они сговорились на двести. Грабительские двести – даже не десятая часть настоящей стоимости. Зато ей должно хватить и на телегу с мулом, и на провизию, и на дешёвенький товар, в который они спрячут Слепыря. Талла была почти рада.
Она прижала мешок с тяжёлыми солнцами к животу и поспешила назад к рынку. Оглянувшись, она увидела, что торговец вином стоит в дверях и смотрит ей вслед. Ну и плевать, что он не видит никакого брата-здоровяка. На любую ложь теперь – плевать! У неё есть деньги! Ах, как же потрясающе пахли те медовые булочки...
Наверняка разумнее было сначала поискать тележную мастерскую и купить то основное, зачем она здесь, но Талла побежала к лотку пекаря. Купила пирожные для Фади и медовую булочку – себе. Немедленно откусила огромный кусок, едва поместившийся во рту. Блаженство… Какое же простое, но потрясающее удовольствие!
Сумка Таллы быстро наполнилась копчёным мясом и ржаными лепёшками, ей пришлось купить ещё один мешок, чтобы положить туда сыр и фрукты. Часть она возьмёт в дорогу, а часть они съедят сегодня за ужином. Наконец-то сможет хоть немного отблагодарить своих спасителей.
Талла изо всех сил старалась управиться быстро и с радостью поняла, что ей это удалось. Она собиралась уже спросить, где бы ей найти тележную мастерскую, как увидела стражника, уверенно продирающегося сквозь толпу. Следом за ним, выглядывая из-за широкого, укреплённого доспехом плеча, шёл человек. Мелькнул тёмно-красный жилет, и Талла поняла, что нужно бежать.
– Вон он! – торговец вином ткнул пальцем в её сторону. – Обыщите поганца и н-найдёте мои деньги!
Толпа, как назло, стала плотной и упругой, точно желе. Талла толкнулась в одну сторону, в другую. Наконец, поднырнула под чью-то руку, протиснулась мимо двух тучных женщин.
– Стоять! – голос стражника молотом разбил гул толпы.
Уж конечно она не станет стоять! Пусть попробует выловить её в этой давке. Она скользнула между прилавками, метнулась вперёд и… Чуть не упала. Что-то дёрнуло её назад. Крепкая рука схватила за рубаху на спине.
– Держу его, – прогудело сзади.
Талла оглянулась, бородатый, похожий на сказочного великана мужик крепко стиснул её куртку в кулаке. Стражник споро подобрался к ним, перехватил Таллу под локоть. Бесцеремонно он выхватил мешочек с деньгами из её рук и заглянул внутрь.
– Да ты, мразь, ещё и потратил добрую половину! – взревел он, вытаскивая горсть солнц и перекладывая в свой карман. Потом он обернулся к спешащему к ним торговцу: – Держите ваши деньги. Накупил себе всего, сволота. Придётся товаром уж вам забирать.
Талла обхватила руками сумки. Она так мечтала принести еду, увидеть широкую улыбку Джана и, скрытую вуалью, – Фади!
– Не посмеешь! – зарычала она. – Это моё, моё! И деньги – мои, он врёт!
Талла ощутила сбежавшие по щекам горячие слёзы и вкус крови во рту – прокусила губу от досады. Но нет, она не может, не может позволить забрать у неё сумки!
– А ну отдавай, не то велю оттяпать тебе руку за воровство и язык – за ложь.
Накатившая ярость, дарившая силы, куда-то разом схлынула. Отпустят ли её просто так, если она всё отдаст? Вряд ли. Заставят работать на торговца вином, пока не выплатит то, что украл стражник? Талла заколебалась мгновение, и страж отвесил ей могучий подзатыльник. В голове зазвенело. Она только видела, как летит под ноги укрывавший волосы платок, как вздымает ветер длинные пряди.
– Это что за…
Страж не успел договорить. Ошарашенный, он ослабил хватку на её локте. Талла рванулась и кинулась в толпу. Тяжёлый мешок с сыром и фруктами цеплялся за людей, мешая бежать. Она бросила его. Крики и толкотня за спиной сообщили, что на нежданное сокровище накинулись все, кто оказался рядом. Может, это задержит стража?
Талла бежала. Петляла, как кролик, стараясь, чтобы между ней и стражником выросло как можно больше препятствий. Крики позади становились всё дальше, тонули в разгульном гомоне рынка. Она сбавила шаг, постаралась идти так, будто сама – одна из зевак. Тогда люди начали приглядываться – её золотистая макушка так и цепляла взгляды. Талла снова побежала.
И вот рынок уже позади. Она нырнула в один из переулков, потом – в другой. Сердце тыкалось в грудь, будто считало, что хозяйка бежит недостаточно быстро, что оно само может быстрее.