Вдруг она ощутила давление чужого взгляда. Застыла, но смотрящий не переставал буравить ей затылок. Настойчиво, неприятно. Талла осторожно обернулась, поискала глазами того, кто пялился на неё. На самом-то деле это мог быть кто угодно, ведь она чужачка, непонятного происхождения девица, вцепившаяся в их богатенького родственника… И всё же взгляд был не такой, если вообще можно его оценить, чувствуя лишь спиной.
Наконец, она нашла источник. Тёмные глаза соланирца изучали её. Он не смутился, даже когда их взгляды встретились. Страшная догадка кольнула мысли ядовитой иглой – может, они встречались? Там, в Соланире? Но как… Невозможно. Слишком мало людей видело её без вуали, тем более мужчин.
– Кто это? – шепнула Талла, склонившись к Дэю.
– Ты о ком? – так же тихо отозвался он.
– Человек в странных одеждах, что сидит позади нас.
– А, это почётный гость из Соланира. Прибыл только вчера, и Великий велел оказывать ему всяческие почести, поэтому отец позвал его на церемонию. Он какой-то важный посол или даже родственник Великого Соланира, я не до конца понял.
Родня Дэя начала косо на него посматривать, и тот замолчал. Талле стало не по себе – она не узнала ровным счётом ничего, но тот человек продолжал изучать её. Это наверняка ничего не значит, совсем ничего…
– ...и нарекаем тебя именем…
Прогремел голос с подиума. Все обратили туда взоры, и даже соланирец выпустил Таллу из сети мучительного взгляда.
– Мелвин!
Люди поднялись, устремились к младенцу, поздравляли его мать, друг друга. Новый наследник. Талла искоса глянула на Дэя, ведь он тоже сын, тоже Блаун. Каково ему? Но тот смотрел на племянника со спокойной нежной улыбкой. Слишком хороший.
Дэй тоже направился к сестре, крепко взяв Таллу за руку, но она мягко высвободилась – неужели кому-то нужны любезности от незнакомки? Дэй показался расстроенным, но настаивать не стал.
Талла осталась одна. Вернее не совсем – соланирец тоже отделился от толпы и смотрел вовсе не на младенца. На Таллу. Ей хотелось куда-нибудь спрятаться от его взгляда, хотя бы отвернуться, но не следить за этим странным страшным человеком казалось и вовсе немыслимо. Что у него на уме? Быть может, впервые покинув город вуалей, он просто ошалел от вида открытых женских лиц? Хорошо бы… Но и такая мысль не успокаивала. Скорее бы Дэй забрал её отсюда.
Как назло, поздравления тянулись и тянулись, наконец Дэй пробился к сестре, ласково коснулся племянника и вернулся к Талле.
– Пройдёмся немного?
– С радостью! – отозвалась она с облегчением. Как же здорово, что после церемонии не решили устроить ещё и праздничный пир.
Они снова шагали по галерее, но теперь не спеша. Талла слышала, как за ними кто-то вышел – опять соланирец. Пошёл следом, отставая лишь шагов на пять.
– Простите, – громко обратился к нему Дэй, – я хотел бы побыть с леди наедине, насколько это возможно.
Не слишком-то любезно, но черноволосый человек лишь с пониманием кивнул и позволил им идти дальше без нежеланной свиты.
– Он так странно смотрел на меня, – шепнула Талла, когда они достаточно удалились от соланирца.
– Ты очень красива, – улыбнулся Дэй с какой-то гордостью. Будто часть этой красоты принадлежала лично ему. – Чего удивляться, что мужчина смотрит на тебя? Неужели раньше не глазели?
– Не так… Не знаю! Наверное, нет.
Талла оглянулась, неприятный человек исчез за поворотом галереи. В его отсутствие стало спокойнее. Она даже отважилась оглядеться, заметить, что одно из крыльев галереи, уводящее куда-то вглубь дворца, украсили коронованные львы.
– А там что? – спросила она. Любопытство не пришлось даже разыгрывать.
– Комнаты Великого. Охраняемые, конечно. Спальня, личный кабинет, гардеробная – туда никого постороннего, кроме доверенных слуг, не впускают. Ещё есть приёмные покои, которые могут посетить гости. Правда, я там не бывал, только отец.
Дэй явно получал удовольствие, рассказывая ей о дворце. Вот сейчас, выспрашивая, она втягивает его в неприятности, или ещё нет? Где будет граница?
– Я слышала, что у Великого хранится глаз бога. Это правда?
– Да, – усмехнулся Дэй. – Я его, конечно, не видел. Да и никто, наверное, кроме самого Великого.
– Интересно, не страшно ему? Ну, держать у себя такое…
– Знаешь, – Дэй стал серьёзным, – ещё несколько дней назад я бы точно посмеялся, даже не задумался бы. Теперь – не знаю. К счастью, бусы Вестницы не здесь…
– Да уж...
– Вообще-то, я хотел кое о чём с тобой поговорить, ты позволишь? – спросил Дэй, уходя от тревожного разговора.
– Конечно...
И Дэй повёл её в сад, мимо мраморных статуй и цветников, где Талла не узнавала и половины растений. В Соланире было слишком жарко, и большая часть привозных саженцев засыхала раньше, чем появлялся хоть один листик или цветок.
Дэй нырнул в белую беседку на берегу пруда, остановился, уперев ладони в низкие поручни.
– Мне будет сложно не видеть тебя, – произнёс он так, словно бросил в воду тяжёлый камень.
– Что? – Талла нахмурилась. – Так ты мне аккуратно пытаешься сказать, что это наша последняя встреча? Мог бы не стараться, будто это я…
– Нет, нет! Ни в коем случае, ты что! Наоборот, то есть… Талла, через неделю я уезжаю. На три года или даже больше. Отец отправляет меня в военную академию Соланира, чтобы, вернувшись, я смог продвинуться здесь по службе и в будущем заменить отца. Совсем недавно я был ужасно горд и счастлив туда поехать А потом появилась ты. И теперь мысль об отъезде – сущая пытка. Как я туда отправлюсь, зная, что больше не увижу тебя? Я мог бы просить тебя подождать… Но ведь это целых три года, а мы знакомы лишь несколько дней. Я не вправе. Поэтому и думаю…
Талла слушала его, но слова, будто облачка дыма из курильни плыли мимо неё, лишь слегка дурманя разум. Что он такое пытается ей сказать? И зачем?
– Что ты думаешь?.. – осторожно проговорила она.
– Я не могу расстаться с тобой!
Дэй вдруг оказался очень близко, посмотрел на неё своими синими-синими глазами так тепло, с такой любовью, что Талла подалась к нему. Все косточки в теле будто превратились в расплавленный сахар – невозможно стоять. Какая же она дура, дура, дура… Что делает? И вот уже его руки поймали её талию, удержали, не давая упасть, не давая думать. Только смотреть в глаза, которые становились всё ближе, ближе, пока всё не заполнил синий цвет. А потом – вкус его губ. Талла закрыла глаза, выпивая всю его любовь.
Едва поцелуй прервался, она готова была убежать – куда-нибудь, хоть на другой конец мира. Но Дэй удержал, бережно сжав её запястья.
– Я не могу взять тебя с собой, как возлюбленную. Но могу, как жену. Ты согласишься ей стать?
Из Таллы весь воздух вышибло. Сумасшедший! Так бы и сказала, но его взгляд… Будто пытался пробраться в самое сердце и там свернуться надёжным клубочком. Навсегда. И она произнесла лишь мягкое:
– Дэй, ты же едва меня знаешь…
– Ты права, права… Да, я такой, всегда тороплюсь и говорю всё, что приходит в голову. Но не в этот раз, честно. Я всё обдумал и уверен, что не встречал никого лучше. Мне не важно, знаю я тебя несколько дней или несколько лет, я так чувствую. Так ты согласна?
– Ты… Это всё… – Талла прижала пальцы к губам, на которых ещё сохранилось его тепло. Жизнь будто бы предлагала ей лёгкий и прекрасный путь взамен опасного и невозможного. – Мне бы твою уверенность во всём на свете… Могу я немного побыть одна? Когда ты рядом, мысли будто в чехарду играют.
– Конечно, если нужно. Хочешь пройтись по саду? Я могу подождать тебя здесь, если не заблудишься...
По саду… Ох, если бы только по саду. То крыло с коронованными львами. Найдёт ли одна?