— Кажется, меня начинают понимать, — все с той же странной интонацией протянул юный офицер. — «Позволяю», дорогой родственник, говорите вы? Не более, чем некий господин де Сен-Жиль, который пять лет назад решил избавиться от нежеланной помолвки. Вы что, всерьез решили, что здесь мне не выжить? Очень глупо. Конечно, пришлось постараться, но поверьте, я оказался способным юношей, так что имя «шевалье Александр» кое-что значит в Лувре.
— Шевалье, а… — один из дворян, стоящих по углам, решил напомнить о себе.
— Заткнись. Не видишь, я занят, — господин де Бретей не удостоил говорившего даже взглядом. Дворянин медленно опустился на пол.
Господин де Сен-Жиль почувствовал, что ему не хватает воздуха.
— А потом — еще одна глупость, — продолжил меж тем молодой человек, — ты решил, что меня, наконец, убили и можно представить ко двору малышку Соланж… не боясь, что я появлюсь в церкви в момент венчания…
Господин де Сен-Жиль молчал. Он просто не знал, что ответить на эти злые и несправедливые слова. Не знал еще и потому, что даже представить себе не мог, что такого случилось с его мальчиком при дворе.
Шевалье Александр сделал несколько шагов по комнате. «Приятель» нашел перо и чернила и с готовностью водрузил их на конторку.
— Сейчас ты напишешь разрешение на нашу свадьбу с мадам Соланж… И мы составим новый брачный контракт — очень простой: все свое имущество ты передаешь мне. И, — офицер улыбнулся, — письмо к любимой дочери, где изъявишь свою волю — немедля выйти замуж за шевалье Александра де Бретей. И лучше вам поторопиться, пока меня не опередили. Знаете, это в ваших интересах. Как в интересах мадам Соланж проявить дочернюю покорность.
Шевалье де Бретей вскинул голову. Он плохо помнил невесту, но свято верил известной пословице про яблоню и яблоко.
— А то придется, пожалуй, обойтись с ней, как со строптивой лошадкой.
Шевалье де Сен-Жиль побагровел, судорожно вздохнул, сделал шаг вперед. Солдаты равнодушно наблюдали, ожидая приказа командира, четверо узников со страхом ожидали, что будет дальше, и лишь шевалье де Бризамбур с неподдельным интересом следил за разворачивающимся действом, сожалея лишь о том, что никому нельзя будет рассказать об этом.
— Мерзавец! — выдохнул господин де Сен-Жиль. — Ничего у тебя не выйдет, пока я еще твой опекун.
Шевалье де Бретей опустил руку. Опустил и тотчас поднял ее вновь. Сейчас было не время проявлять слабость или растерянность. Значит, Смиральда была права, значит, он — нищий и даже эта малость, что оставалась у его семьи — дом его родителей — ему не принадлежит? И как старый негодяй умудрился провернуть такое дельце?
— Опекун? Забавно… — протянул молодой человек. — Знаешь, я думал меня уже вообще ничего не сможет удивить…
Тон офицера произвел странное действие на окружающих. Солдаты встрепенулись, как боевые лошади от звука трубы, страх на лицах заключенных сменился ужасом, а придворный подумал, что скорее всего зря влез в темные дела шевалье Александра. Только господин де Сен-Жиль оставался спокоен. Он читал все письма будущего зятя, обращенные к отцу, и до сих пор не мог поверить в происходящее.
— Ну что ж. Кажется, я зря теряю время на уговоры. — Шевалье де Бретей опустился на табурет и махнул рукой. — Вы все — к камину.
Господин де Сен-Жиль с нехорошим чувством увидел, как четверо благородных людей, не испугавшихся до этого королевского гнева, с покорностью овец становятся к свету.
— Думаю, такого мерзавца, — шевалье Александр выделил последнее слово, — ничто не сможет растрогать, — однако предлагаю еще раз — брачный контракт, два разрешения и адрес — всего четыре бумаги.
— Ни за что, я даже под пыткой не сделал бы это! — твердо заявил господин де Сен-Жиль, делая шаг к камину, дабы присоединиться к остальным.
Глаза молодого человека как-то странно сверкнули. Он улыбнулся.
— Говоришь, не сделал бы? Что ж, посмотрим… Сперва я назначу цену каждой из бумаг, — и шевалье Александр начал перечислять имена узников. — Одна бумага — одна жизнь, а если это не поможет… Что ж, тогда нам придется совершить небольшую прогулку — до Шатле. Там мои друзья позаботятся о том, чтобы я получил все необходимое. В общем-то мне нужно лишь, чтобы ты был в состоянии удержать перо и смог поставить свою подпись… И вспомнил адрес. Да не волнуйтесь вы так, господа, — усмехнулся шевалье де Бретей. — Вы то останетесь здесь. И окончите свои дни совершенно безболезненно, — слово дворянина.
Господин де Сен-Жиль оглянулся, словно вид обычных вещей мог вернуть ему душевное спокойствие, и доказал, что происходящее не более, чем ночной кошмар. Оглядел людей в комнате и вдруг понял — это не сон, не представление, и если даже Александр де Бретей и сошел с ума — остальные пребывают в полной уверенности, что лейтенант исполнит свои угрозы. Четыре взгляда, брошенные на господина де Сен-Жиль не просто просили, они умоляли выполнить все прихоти офицера.