Основательно продрогнув, Павел Борисович вернулся в каюту. Найдя в мини-баре миниатюрную бутылочку рома, проглотил обжигающую жидкость и, надев фланелевую курточку, решительно направился к внутреннему трапу.
Его появление в рубке не вызвало сколько-нибудь заметной реакции. Бургильон ограничился коротким кивком, Джерри, прерванный на полуслове, сделал ручкой, а Ампаро, занятая прослушиванием, даже не повернула головы. Обруч с наушниками, примяв затейливую прическу, смотрелся на ней получше любой диадемы. Серый пушистый свитер и узкие брючки под цвет выгодно оттеняли ее слишком яркую, как показалось при первом взгляде, суровую красоту. Скрадывая очертания, нежный кашемир смягчал бронзовый оттенок загара. Предельно собранную, погруженную в слух, ее трудно было представить себе в открытом купальнике, почти подчеркнуто обнаженной. Климовицкий мог бы поклясться, что какой-нибудь час назад ему привиделась совсем другая женщина.
Расплывчатый, как сквозь матовое стекло, образ Марго высветился перед внутренним взором и медленно истаял в бледно-радужном ореоле, вызвав короткие перебои пульса. Он взглянул на циферблат часов, крестообразно разграфленный красными секторами, и понял, что рация настроена на международную частоту. Истекали последние мгновения сайлинг-периода, когда все судовые станции ведут слуховое наблюдение. В эти минуты - от пятнадцатой до восемнадцатой и от сорок пятой до сорок восьмой каждого часа - прекращаются все передачи, кроме сигналов бедствия.
"Бедствия, срочности и безопасности" - автоматически сработала память. Закончив прослушивание, Ампаро сняла наушники и, просияв голливудской улыбкой, участливо осведомилась:
- Передохнули немножко?
- Так, осмотрелся, - смешался Климовицкий. - Последний раз я плавал лет десять назад, в Японском море... Многое подзабыл, но ничего наверстаю... Хотелось бы быть полезным, - он вопросительно покосился на Бургильона.
- Архипелаг предъявляет особые требования, - барон отодвинул линейки и, поигрывая измерителем, ободряюще подмигнул, - но мы стараемся не особенно перегружаться. Идем от острова к острову только в светлое время, как во дни Одиссея. Команда, увы, раз-два и обчелся, поэтому обходимся без круглосуточных вахт и не салютуем флагом встречным кораблям.
- Каковы будут мои обязанности?
- Наверное, стоит самому присмотреться? Опыт вождения есть?
- Самый элементарный, - виновато потупился Климовицкий, умолчав о том, что управлял только легкими катерами.
- Ничего страшного. У нас все на автоматике. Бдительность, конечно, нужна. Узкости, рифы, обилие судов, особенно мелких, и все такое. Без зоркого глаза не обойтись, но не боги горшки обжигают.
- Думаю, мне надо продублировать несколько вахт. Как ты на это посмотришь, Рене?
- Мысль здравая, мистер Климовицкий, - задумчиво протянул Бургильон. В двигателях разбираетесь? Я имею в виду обслуживание. Пока, благодарение Богу, обходилось без особых поломок.
- В случае чего, не подкачаю, - Павел Борисович подавил обиду. В том, что барон поставил его на место, не приняв ритуального амикошонства, следовало винить только себя. Лицедейство окончилось за порогом "Золотой Атлантиды". - Какой-никакой, а инженер, - криво усмехнулся он.
- Не сомневаюсь, - Бургильон мягко отреагировал на невысказанное. - Я не столько расспрашиваю, сколько ищу ответ на ваш вопрос. Вместе с вами, разумеется. Сами-то вы как себя видите?
- Не знаю, право, - смутился Климовицкий. - В экспедициях многим пришлось заниматься. От кухни до рации.
- То, что надо, - подала голос Ампаро. - Мне осточертел камбуз.
- Безусловно, - согласился Бургильон. - Мы все заинтересованы в том, чтобы равномерно распределить нагрузку, но для этого необходимо определиться. Закрепить за каждым его судовую роль. Сеньора Ампаро, например, - он отдал поклон, - отвечает за средства связи, мистер Блекмен незаменим на такелажных работах, в его обязанности входят швартовка, заправка топливом, водой... Что же касается моих скромных навыков, то я знавал навигаторов и получше. Тем не менее, будучи самым старым членом экипажа, как по возрасту, так и по стажу, я самозванно присвоил себе права штурмана.
- И капитана, - с язвительной улыбкой поддакнул Блекмен.
- В экстремальных ситуациях, Джерри. Я имею в виду проводку в узкостях, шторм, туман и - упаси Бог! - пожары, аварии, а также терроризм... Но вы правы в одном. На судне должен быть капитан. Опять же в силу исторических обстоятельств эта неблагодарная участь почему-то выпала на мою долю.
- Прямо по ходу, Рене, - прервал его Блекмен.
Бургильон отбросил измеритель и выскочил на открытую площадку. Идущий встречным курсом корабль неясно различался на туманном горизонте. Пришлось пригнуться к оптическому пеленгатору.
- Не нравится мне этот парень, - возвратившись, он озабоченно покачал головой и склонился над экраном локатора. - Совершенно несообразные эволюции!
- Рыбак? - Блекмен прижал бинокль к лобовому стеклу.
- Хуже! Ракетоносец, - Бургильон взялся за штурвал.
- Не доверяете автоматике? - подавшись в сторону, спросил Джерри.
- Опасаюсь защитников. Не забывайте, что Франция не входит в военные структуры НАТО, а я - француз.
- Бойся пьяных рыбаков и военных моряков, - Климовицкий постарался как можно точнее перевести главную заповедь торгового флота, но подкачала рифма[66]. Отметив, что Джерри с бароном тоже на "вы", он рассмеялся, чем несколько подпортил произведенный эффект.
Впрочем, шутка понравилась. Ампаро даже повторила ее по-испански, подкрепив связку pescadot - marinо приблизительным созвучием temor militar[67].
- Лучше уйти в сторону, - Бургильон взял на пятнадцать градусов к осту. - Так и держать.
- Вам виднее, - Блекмен вернулся к штурвалу. - Надеюсь, до темноты доберемся?
- Как-нибудь. Только сперва придется зайти на Олиорос... Так вот, возвращаясь к нашему разговору... Надеюсь, все знают, что в море капитан наделен почти неограниченными правами, вплоть до ареста любого члена экипажа?
- И бракосочетания, - подсказал Блекмен.
- Возможно, дойдет и до этого. Пока же я ограничусь назначением мистера Климовицкого на должность судового инженера с оплатой, скажем, в один доллар за рейс. Не возражаете, Пол?