- Это съёмная хата, - плюхнулась Дженни на диван, подобрав ноги. Её длинные волнистые волосы паутиной разбежались по спинке. Взяв подушечку, она обняла её, положив на колени. Одновременно и заполнила душевную пустоту чем-то в руках, и прикрыла задирающийся подол короткого обтягивающего платья, из-под которого выглянула резинка чулок.
- Значит, не ты обставляла?
- Нет.
Я присел рядом с ней, но не впритык.
- А если бы это была твоя квартира, как бы обставила?
- Тебе больше поговорить не о чем?
Я поймал её взгляд, не совсем неразумный, но плутающий в безднах алкогольной философии.
- Зачем ты меня позвала?
- Дала тебе шанс, - сделали одинаковое волнообразное движение её губы, брови и плечи. Вся как буёк на волнах, колышущийся в попытке стоять на месте.
- На что? Забраться к тебе в трусы?
- Да, попытаться соблазнить девушку, когда у тебя уже в руках все козыри. Сам бы ты до такого не продвинулся, вот и интересно стало, хоть так-то сможешь дойти до конца?
- А, может, ты дала шанс себе?
- Для чего? – способна была ещё удивиться Дженни.
- Для того, чтобы пообщаться с нормальным человеком, обычным парнем, очкариком, любящим семейные ценности, а не с очередным мудилой, мечтающим тебе всунуть поглубже.
- А то очкарики не мечтают о том же? – хмыкнула она. Убрала подушечку и стала вставать, одёргивая подол, но одёрнула криво, и одна резинка от чулок так и осталась торчать на её бедре. – У меня где-то сигареты были… Ты, конечно же, не куришь?
Дженни присела возле ящиков шкафа. Платье вновь задралось. Засветились кружевные чёрные трусики. Пьяно поправив одежду, девушка приподнялась по полкам и нащупала пачку.
- Я курю по настроению, - ответил я, - привычки такой нет.
- Я так же, - оглядевшись в поисках зажигалки, Дженни не вспомнила, есть ли она у неё, и ушла на кухню. Вернулась оттуда с зажжённой сигаретой и села назад, возле меня. – Ты был такой жалкий, когда провожал Роуз. Как щеночек. Надеялся, что она даст свой номер или позовёт тебя?
Добрый-старый confirmation bias! Предвзятость подтверждения – систематическая ошибка индуктивного мышления. Человек интерпретирует информацию так, как склонен её интерпретировать, и находит подтверждения своему мнению, считая их обоснованными, хотя они могут быть сколько угодно нелогичны, парадоксальны и ошибочны. Если ты видишь зашмыганного очкарика перед стройной блондинкой, то будешь уверен, что это он от неё чего-то хочет, а не наоборот. Особенно если это дорогая тебе подруга и какой-то впервые встреченный знакомый. Изначальная симпатия разрушает объективное восприятие, появляется предвзятость, отрицающая реальность. Допустим, ты фанат какого-то футболиста. Он может сыграть в матче отвратительно, очевидно хуже другого, но если фанат этого другого начнёт тебе доказывать подобное, ты найдёшь тысячу аргументов в защиту, говоря, что солнце светило в глаза, поле было неровное, подвели партнёры по передаче и погода была нелётная, но сам футболист – твой любимчик – играл замечательно, как и всегда. Или, допустим, человек поверил в то, что Земля – плоская. Он назовёт снимки из космоса фотошопом, физические измерения подложными, и даже поговори он лично с космонавтом, побывавшим на орбите, такой человек притащит за уши, что космонавта одурманили, ввели в транс, подкупили, встроили ему в иллюминатор голограмму, а в мозг чип, но не примет иную точку зрения. Он будет подбирать лишь те факты, которые соотносятся с его теорией и подтверждают её, игнорируя другие. Если вы думаете, что никогда в жизни не отстаивали провальную, заведомо неверную точку зрения, то вспомните получше. Сколькие ругались по юности в сетях на тему любимого артиста, привлекая в доказательство великолепия его награды и премии? А ведь всякая награда и премия (если она не купленная, конечно, что вряд ли, потому что как работающий за кулисами человек я знаю, что не продажных наград сейчас фактически не существует) – это сумма симпатий некоего жюри, которое, отягощённое своею человеческой неизменной природой, не способно абстрагироваться от своих симпатий, и выбирает, номинирует, голосует за ту кандидатуру, которая наиболее приятна. Достижения и показатели чаще подгоняются под личное расположение, мы убеждаем себя в том, что выбранное нами более талантливо и одарённо, чем есть, а не наоборот – выискиваем, в кого бы влюбиться, кому бы отдать предпочтение, исходя из его задатков и характеристик. Условные любитель BMW и Lexus могут спорить до драки, какая машина более качественная и крутая, но правоты не будет ни за одним из них, они оба будут придерживаться существующей по какой-то причине симпатии: один на дух не переносит германцев и всё германское, а другой – Японию, на войне с которой погиб его дед. Но глубинный негатив и позитив сойдутся у них на уровне автомобилей, которые они будут награждать похвалой или руганью, выискивая несуществующие различия. Я не ярый фрейдист, и не возвожу всё к каким-то причинам, упирающимся в детство, но вот возникновение симпатий формируется в нас очень рано, и переступить через это – задача наитруднейшая. Доказательством тому хотя бы Дженни, по словам подруг напарывающаяся на один и тот же типаж ублюдских парней. И ещё большой вопрос, позвала ли она меня из обдуманного сострадания или интуитивно раскусив во мне своё любимое говнецо, в которое привыкла наступать.