- Значит, я был жалок? – задето переспросил я.
- О да! Весьма.
Что ж, этой ночью я, всё-таки, тот самый черничный пирог.
- И ты решила прикинуться матерью Терезой – дать нуждающемуся?
Дженни засмеялась:
- Какой ты шустрый! Я же сказала – это всего лишь шанс, но пока что он уменьшается.
- А как я должен им воспользоваться? Схватить тебя и потащить в постель?
- Я тебе уебу, - предупредила она, выдыхая в сторону дым.
- Я могу сделать это и аккуратно, - сняв с носа очки, я сложил и отложил их. Придвинулся ближе и заглянул Дженни в глаза. Она приподняла брови, будто впервые увидев моё лицо, с которого я убрал придурошное выражение, вернув свойственную мне разоблачающую ухмылку и лукавый взор. – Могу начать с поцелуя.
- Попробуй, - напыщенно разрешила она.
- Но не уверен, что мне будет приятно целоваться с пропахшей дымом.
- Ну, тут один – один, мне с такой рожей, как у тебя, в целом радости мало соприкасаться.
- Значит, сделаем друг другу неприятно? – с иронией предложил я.
- Меня этим не испугать.
Подавшись вперёд, я коснулся её губ. Дымом действительно пахло, но не сильно, табак не был крепким и не создавал ощущения пепла на зубах. Сильнее пахло сладкими коктейлями, которых за вечер было так много, что я путался во вкусе апельсина, малины, кокоса и спирта. Губы Дженни были мягкими, не то, что нрав. И они были влажными, так что мысли мои сразу ушли ниже пояса – так ли влажно у неё и там? Тепло, сладко и влажно, чтобы скользнуть свободно внутрь. Проведя языком по губам, я развёл их, чувствуя, как в паху горячеет. Положил ладонь на бедро, ведя ею всё выше, точно так же как и язык погружал глубже, найдя язык Дженни и заигрывая с ним. Господи, благослови изобретателя алкоголя, подарившего нам этих доступных и согласных раздвигать ножки девочек!
Дженни резко оторвалась и отодвинулась.
- Меня сейчас стошнит.
- Да ладно тебе, не настолько я…
«Плох» - хотелось добавить мне, но я не успел, поскольку Дженни подскочила и, закрывая рот ладонью, унеслась в район санузла. Чёрт! Алкоголь – это замечательное изобретение, но почему никто не изобрёл какой-нибудь стопометр, тормозильник, нормовизор, чтобы останавливал девушек до интоксикации? Шлифовать куревом бухло вообще идея провальная, надо было отобрать у неё сигарету.
Раздались убивающие всё желание звуки. Я вздохнул, закатив глаза и откинув голову на спинку. Может, ну его всё в пёсий зад? Собраться и уйти. Надо мне нянчиться с траванувшейся пустоголовой моделькой, которую потрахал и бросил другой? Я не должен утешать тех, кого не сам обижал, уж я-то точно не мать Тереза. С другой стороны – жалко её. Если б она знала, что испытывает жалость не настоящую, потому что жалеет несуществующего персонажа! А я вот жалею её вот такую, красивую, глупую, беспутную и не способную наладить собственную жизнь.
В кармане прожужжал мобильный. Я достал и прочёл сообщение от Пабло: «Элис дала мне номер! Ты гений, Джонни! Спасибо!». Улыбнувшись тому, что мои советы в очередной раз сработали, я ответил: «Не за что. И не пиши ей раньше завтрашнего вечера!». Убрав телефон, я поднялся и пришёл к туалету, в который Дженни не закрыла дверь. Она сидела на коленках у унитаза.
- Волосы подержать? – предложил я, облокотившись плечом к створу и сунув руки в карманы. Поза совсем не для парня в свитере с оленями, но мне уже задолбалось кочевряжиться, весь настрой пропал.
- За хуй себя подержи! – вопреки обстоятельствам, бунтарски и самоуверенно прошипела Дженни. Какой королевский пафос при обнимании ублёванного толчка!
- Я бы предпочёл на нём твои руки, - пробормотал я, механически оглядывая стены и потолок.
- Что? – не расслышала она.