- Полегчало, говорю?
- Немного.
- У тебя сорбенты тут есть какие-нибудь?
- Нет, кажется…
Ну нет, в аптеку я не побегу! Не нанимался. Дженни поднялась, вытирая уголки рта и откидывая назад локоны тыльной стороной ладони.
- Ну как, живая?
- Уже лучше, - стараясь не смотреть на меня, она чуть более трезвой походкой доковыляла до раковины и стала мыть руки, умываться. Густой макияж на глазах потёк. Увидев это в зеркале, Дженни принялась смывать грязные ручейки на щеках, так что в итоге смыла почти всё, что было на лице. Не сказал бы, что её это испортило, и без вульгарной чёрной подводки, туши и мерцающих теней она смотрелась вполне соблазнительно.
- Зубы почисти.
- Это помогает от дурноты?
- Да, моей, на случай если опять захочу тебя поцеловать.
Она посмотрела на меня через отражение. Покривила верхнюю губу, как делала это не раз в клубе:
- Не огорчусь, если больше не захочешь! – постояв немного над раковиной, она достала щётку и намазала её пастой. Принялась приводить себя в порядок. Нет, это вовсе не значило, что она непременно хочет второго поцелуя, но таковы уж девушки. Они не выносят быть противными кому-то. Даже если ей всё ещё плевать на мнение большинства и печётся она лишь о том, что о ней думает бывший, вызывать отторжение находящегося рядом мужчины ей не по душе.
Вытершись о полотенце, Дженни вышла в коридор и, растерянно потирая лоб, посмотрела туда-сюда.
- У меня где-то вискарь был…
- Жизнь ничему не учит?
- Да нет… - с опаской на меня покосившись, будто не узнавала или не понимала, что происходит, она усмехнулась: - Ты под градусами в какой-то момент начал казаться даже ничего, не хочу терять этого ощущения.
Под градусами? Или потому, что я стал говорить своим голосом, снял очки, перестал сутулиться, пригладил нормально волосы и смотрю на тебя, как уверенный в себе мужчина, знающий, что получит желаемое, а не жалкий недоделанный девственник?
- Может, не только в выпитом было дело? – шагнул я к ней, всё так же держа руки в карманах. Многие девушки воспринимают это, как намордник на бойцовской собаке. Если вести мимо собаку без него, то не всякая обратит внимание, ну пёс и пёс. А в наморднике сразу оглядываются: «Ой, наверное, она злая, агрессивная, напасть может!». Вот так и мужские руки. Когда они открыты и видны, то есть и есть. А когда скрыты в карманах – уж не выпрыгнут ли оттуда резко, не схватят ли внезапно? Нет ли у них коварных замыслов? К тому же, карманы мужских брюк рядом с ширинкой. Хочешь перевести женские мысли на свой член – спрячь туда ладони.
- Джонии… тебя же Джонни зовут, да? – уточнила она, явно трезвея.
- Пока всё верно.
- На самом деле… я позвала тебя, потому что мне вообще всё равно было, кого позвать! – Я догадывался. Дженни пошла на кухню, и я не отставал. – Я бы уехала с тем, с которым танцевала, но…
- Но?.. – никогда не суйся со своими предположениями, не выслушав человека. Зачем тебе узнавать свои домыслы, а не его истинную мотивацию? Подъебать и сверкнуть умом? Огромное число парней в такой момент выпаливает что-то вроде «но он был недостаточно хорош» или «но ты предпочла меня», или ещё какую глупость. Я предпочитаю слушать.
- Он сам предложил мне поехать с ним, - руки Дженни взметнулись и опустились, - он хотел переспать со мной, и я подумала, что хватит с меня подобных дебилов, не хочу доставлять им радость. Лучше кому-то вроде тебя.
Открыв шкафчик, она вытащила бутылку «Джека». Я, подойдя, осторожно забрал его у неё из рук, отставил на стол.
- Сядь, - Дженни послушалась, потому что я заговорил ласковым, тихим, отеческим тоном. Спокойным и заботливым. Люди невероятно отзывчивы на заботу, всем нам не хватает её. – Что у тебя случилось?
Оставшись напротив, я не взял её за руку – это посягательство и домогательство, если вы ещё не близкие друзья, - не скрестил руки на груди – это закрывает контактность. Я подтянул табурет и, сев на него, положил ладони так, чтобы они были открыты, видны, а кончики пальцев смотрели в сторону Дженни. Поза демонстрирует, что я весь направлен к ней, сосредоточен на ней и распахнут.
- Я… рассталась в начале недели с парнем, - пожала она плечами, попав в мою ловушку и настроившись на исповедь. Кусая губы, Дженни всё же не до конца избавилась от неловкости, хотя в этом покусывании была и попытка сдерживать слёзы.
- Из-за чего расстались? – по-простому спросил я.
Помешкав и опустив глаза к своим пальцам, гладящим красивый маникюр на самих себе, она исправилась:
- Если быть точной, то он меня бросил.
Спрашивать «почему тебя бросили?» нельзя. Это не только бестактно, но и бессмысленно. Откуда человек знает, за что его бросили? Если только он не был пойман на измене, но я почему-то не подозревал за Дженни такое. Пользуясь моим молчанием, она продолжила: