***
Завертевшись в делах, я через неделю с лишним смог выбраться посидеть с Пабло в баре. Он выглядел довольным, глаза горели огоньками азарта.
- Вы начали встречаться? – поинтересовался я у него насчёт Элис.
- Пока нет, общаемся. Но… мы договорились вместе встречать Рождество.
- О, это весомо, - оценил я.
- Не хочешь с нами? Там будет целая компания, её подруги…
- Нет, я предпочту более спокойную обстановку, - подумав, кто именно там может быть, отказался я. – А что Джесси? Не обиделась?
- Она ведь мне признаний не делала и прямо ничего не обсуждала, так что… вроде бы всё обошлось без обид. Встречаемся на работе, здороваемся, болтаем.
- Отлично.
- А как там… у тебя с Дженни? – всё-таки спросил Пабло.
- Переспали, - пожал я плечами.
- Подробностей не будет? – скис он, зная меня.
- Как обычно.
- Но как, всё-таки, тебе удалось? Так вырядиться и склеить девчонку, у которой отбоя нет от мужиков!
- Чистое везение, - не стал рисоваться я.
- Ты преуменьшаешь свой талант. А вы… как-то… что-то мутить планируете?
- Нет, конечно. Зачем? Мы уже переспали.
- И что же? А второй раз?
- Повторяться? – я ухмыльнулся, допив свою порцию виски. – В Нью-Йорке симпатичных девчонок больше, чем у меня ночей в жизни осталось. Население – около девяти миллионов. Допустим, женщин – половина. Это четыре с половиной. Отсекаем несовершеннолетних и старух, итого, миллиона два. Половина некрасивые. Даже если включить совесть и сократить ещё за счёт занятых, то останется пол-ляма. Если же я собираюсь жить ещё лет пятьдесят, то это… - прикинув в уме столбиком триста шестьдесят пять на пятьдесят, я округлил: - Около восемнадцати тысяч? Восемнадцать тысяч ночей, амиго, на полмиллиона девчонок, за которыми даже за город уезжать не надо, а я не собираюсь всю жизнь сидеть сиднем в Нью-Йорке, так что девчонок миллионы. А трахаться хочется вовсе не каждую ночь.
- Но иногда по два-три раза, - посмеялся он.
- Бывает и так.
- Ты же сам противник принципа «попробовать нужно всё».
- Я вовсе и не собираюсь пробовать всех, я отдаю отчёт своим скромным возможностям. Ухвачу тыщёнку-другую, и буду счастлив.
- А одинокая старость?
- Не начинай. Попаду в автокатастрофу и погибну в расцвете лет – и что? Ради несостоявшейся старости перед этим ограничить себя во всём и обзавестись женой и детьми?
- Хотя бы любимым человеком.
- Тебе, возможно, трудно это понять, Паблито, но я люблю каждую, которая мне даёт. В тот момент, когда она мне даёт – особенно рьяно и беззаветно.
- Циник.
- Напротив. Я… художник, ищущий музу. Музы непостоянны, поэтому с одной лучше не связываться, а менять их.
- Так легко рассуждать, пока не столкнёшься с тем, кто с таким же потребительским подходом отнесётся к тебе.
- Уверен, ко мне так относится большинство людей. В лицо они мне этого не говорят, но я это и без того знаю, я не обольщаюсь, - у меня зазвонил телефон, и я, извинившись перед другом, поднял его, потому что звонил один из моих заказчиков. Вернее, его представитель. – Да? Слушаю.
- Мистер Ви, здравствуйте, - начал он. Я предпочитал некоторую анонимность в делах, и редко называл настоящее имя. У меня даже визитка была на имя «мистер Ви», а не Джонатана Эчеверриа. Ви – от слова Виктория, Победа.