- А чего ты этому так радуешься, как будто он и тебя лично чем-то задел?
- Люблю ставить на место людей, наблюдать за ними, как их что-то вымораживает. Смотреть, придёт ли осознание чего-нибудь, или проглотят, не подав и вида.
Расстегнув куртку, Дженни вылезла из неё и повесила на спинку сидения.
- Ты ведь меня совсем не знаешь, Джонни. А если я такая стерва, что Каю было из-за чего меня бросить?
- Даже если так, это не повод водить тебя два месяца за нос, уже приметив другую. Надо было поговорить глаза в глаза, всё выяснить и расстаться. Нет никаких причин отвечать подлостью на подлость, если ты сам изначально внутри не подлец.
- Все люди в той или иной мере подлые. Способные мерзко поступить в какой-то ситуации.
- Не буду спорить.
- А ты не согласен?
- Нет. – Насладившись красивым проигрышем апофеоза духовых инструментов оркестра, я спросил: - А ты ему изменяла?
- Нет. К сожалению. А стоило.
- Не стоило.
- Почему?
- Ты презираешь человека, и хочешь ему уподобиться, где логика?
- Я вообще в жизни логики не вижу. Всё происходит как-то… непонятно. Случайно. Ты планируешь что-то, стараешься, выстраиваешь жизнь, работаешь над чем-то, а результат оказывается самым неожиданным. Всё – хоп! – и идёт по пизде, неуправляемо, неостановимо.
Она говорила о своей неустроенной личной жизни, не замечая, как гладко стелется её карьера.
- Значит, план изначально был неудачным, или ты плохо работала над его реализацией. Результат всегда соответствует вложенному, только люди здраво не оценивают его качество и количество.
- А ты здраво всё оцениваешь?
- Стараюсь. Я учитываю все задействованные лица, а люди рассматривают происходящее только со своей стороны, с точки зрения своих желаний, потребностей. Поэтому они не видят другие факторы влияния – других людей. Ты хотела замуж за Кая, но спрашивала ли ты его, хочет ли он того же?
- Ну… мы как-то даже о детях говорили.
- В далёкой перспективе?
- Да как-то… вообще. Он сказал, что хотел бы сына.
- А-а… ну да. И его признание в том, что он абстрактно хочет сына, дало тебе право думать, что у него серьёзные намерения? – Дженни поджала губы, уставившись в лобовое. – Мужчины могут стать отцами до тех пор, пока член стоит. Его мечты о сыне спокойно осуществятся лет через тридцать-сорок, и это желание никак не связывалось с тобой.
- Но этой своей новой чувырле он предложение делать собрался! Значит, хотел жениться!
- Нет, значит, он хочет эту новую чувырлу больше, чем тебя, но у неё вот такие условия, которые ты не выдвинула вовремя, когда он хотел тебя столь же сильно.
- Я… я… - Дженни охватил гнев. Она пыталась направить его на меня, хотя вызвала его правда, в которой не хотелось признаваться. Кое-как совладав с собой, она повернулась ко мне: - Но нельзя же было в первый же месяц отношений, или второй, заявить о том, что надо играть свадьбу?
- Почему нельзя, если тебе этого хотелось? – нравилось наблюдать растерянность в её взгляде, пойманность мышки в капкане, понявшей, что сыр ей и не светил. – Тебе не кажется, что отношения провальны там, где ты не решаешься признаться в сокровенном тому, кого любишь?
- Я…
- Боялась спугнуть его и потерять.
Выдержав интервал длиной в три шикарные октавы, оттеняемые хрустальной капелью музыкального треугольника, Дженни согласилась:
- Да.
- Чувства редко обманывают. Если ты боишься потерять человека, сказав ему о браке, значит, считываешь его неготовность и нежелание. На этом моменте надо было расходиться и искать своё, но ты держалась, упорно желая выжать из лайма томатный сок.
- Давай сменим тему? Не хочу больше о Кае говорить. И так придётся увидеть его рожу. Может, зря я всё затеяла?
- Мне развернуться назад? – улыбнулся я.
- Нет, - покачала головой Дженни. – Расскажи о себе что-нибудь.
- Что?
- Если ты мой парень, я должна о тебе хоть что-то знать! Когда у тебя последний раз были отношения?
- Никогда.
- То есть?
- Ну вот так. Я никогда не состоял в отношениях.
Распахнув рот, она поморгала несколько раз. Затем сердито, но сдержанно выпалила:
- Ты пикапер!
- Я – пиарщик.
- И почему это мешает тебе завести девушку?
- Не мешает. Я сам не хочу.
- Почему?
- О причинах желаний не спрашивают.
- Но ты спросил меня тогда, почему я хочу любви! А ты вот ответь, почему ты её не хочешь?
Да сколько можно отбирать у меня рапиру и тыкать ею в мой же бок? Негодяйка какая, поглядите.
- Я не имею ничего против любви.
- Я спросила не о твоём мнении о любви, а о том, почему ты её для себя не допускаешь?
- Не влюблялся никогда.
- Патология? – хмыкнула Дженни.
- Не исключено.
- Импотент, когда не может, понимает, что с ним что-то не так, и лечится. Не рассуждал в таком русле?