- Я бы на месте импотента занялся спортом, или наукой, или волонтёром нанялся. Если ты не можешь того, что могут другие – это не обязывает тебя надорваться, но суметь. Каждому своё. Но человек – завистливая сука. Глядя на птиц, изобрёл самолёт, глядя на рыб – подводные лодки. Ему вечно надо всё, и желательно сразу. Я знаю психологию людей, Дженн, и вижу, куда она их заводит.
- А что плохого в самолётах и подлодках?
- Учитывая циничное и антигуманное мышление современной молодёжи, я не стану напоминать о том, что благодаря ним в войнах гибнет в тысячи раз больше людей. Скажу то, что тебе сейчас ближе и яснее: самолёты позволяют мужчинам иметь по несколько семей в разных городах и странах, незаметно изменять жёнам и улетать от них так далеко, что те и не найдут. Скрываться от алиментов. Да, ты можешь с бойфрендом комфортно отдохнуть на Мальдивах, воспользовавшись перелётом, но благодаря нему же он приглядит там симпатичную туземочку и будет гонять к ней уже без тебя.
- Так свинья грязь найдёт, если мужчина захочет изменить, он и к соседке повадится.
- Если свинья любит грязь, но грязи поблизости не будет – она её не найдёт. Вернее, если свинья не узнает о существовании грязи – она её и не полюбит. Профессор экономики Ричард Талер – мне повезло побывать на его лекциях в Чикаго – разработал теорию Подталкивания. Мы все не рациональны и в нас катастрофический недостаток самоконтроля, поэтому наше поведение исходит из обстоятельств и возможностей. Если у человека есть оружие, он однажды выстрелит. Не хочешь есть на ночь? Не держи в холодильнике тортик. Если он у тебя там есть, ты его слопаешь рано или поздно. Но если его там нет, то среди ночи ты вряд ли попрёшься искать его, чтобы съесть. Люди облегчают себе доступ ко всему, а потом удивляются, из-за чего непостоянны, избалованны и распущены. Создание условий – вот что важно. Знаешь, чем занимаются мерчандайзеры?
- Выставляют нужные товары на видное место?
- Именно! А знаешь, почему? Потому что это работает. Оказавшийся на виду, на уровне глаз, в удобном положении товар становится покупаемым в среднем на двадцать – двадцать пять процентов больше. Он стал лучше? Качественней? Ярче? Нет, он просто удобно лежит. Вот всё, что нужно знать о людях. То, что лежит под носом и доступно, то они и будут брать. Переложи самый прекрасный товар на дальнюю полку, куда надо тянуться – и он станет ненужным.
- Я думала, что мужчины любят труднодоступное.
- Да, которым поводили по губам, к которому привлекли внимание, показали преимущества и сказали: но ты не сможешь это приобрести прямо сейчас.
- Так… ты действительно шаришь в том, как и кому что впарить? – прищурилась Дженни.
- Да, но твоя любовь с первого взгляда к моим оленям и очкам была чистой случайностью, я на это не рассчитывал.
- Иди ты! – засмеялась она, пихнув меня в плечо. Сохраняя на губах улыбку, внимательно на меня посмотрела: - Я забыла тебя предупредить, чтоб ты не напялил их в этот раз, но ты, к счастью, сам оделся прилично.
- Я прекрасно понял задачу этого мероприятия.
Помолчав, Дженни заметила:
- Никогда не напиваешься, никогда не влюбляешься. Ты не мистер Ви. Ты – мистер Никогда.
Завернув на улицу, где мы должны были подхватить Пабло и Элис, я игриво на неё покосился:
- Но даже никогда бывает временным.
Парочка стояла у подъезда, ожидая нас. На Пабло висело два рюкзака – его и девушки. Открыв заднюю дверцу, он обнаружил там сумку Дженни. Я повернулся и бросил:
- Кинь все вещи в багажник и садитесь.
В руках Элис был картонный поддон с четырьмя стаканчиками из Старбакса:
- Я взяла нам всем кофе! В дорогу.
- Спасибо! Дорогая, ты богиня, это то, что мне надо, - дотянулась поцеловать её в щёку Дженни. – Где мой американо?
- Вот, держи.
- Кофе в Старбаке дерьмовый, но спасибо, - взял я предназначавшийся мне стакан.
- Чего это дерьмовый?
- Для такой цены – более чем. За один бакс я бы его даже похвалил, но не за четыре. Мм, капучино? – попробовал я.
- Я спросила у Дженн, какой ты пьёшь, но она сказала, что не знает.
- Ну да, мы ещё мало знаем друг друга, - улыбка моя окрасила салон любовной лихорадкой, - но из ваших рук, девчонки, готов пить, что угодно.
Пабло плюхнулся на сиденье, осторожно прикрыв дверцу.
- Ну, погнали? Долго туда ехать? – повернулся он к Элис.
- Навигатор показывает час пятнадцать, - за неё ответил я, выставив адрес и поглядывая на маршрут, отображаемый на экране. – Кто ещё будет?
- Джесси и Роуз, - сказала Дженни.
- И ещё два парня, - добавил Пабло, - один с нашей работы, наш с Джесси приятель, Марк. Другой – какой-то знакомый Роуз.
- Она с ним вместе трудится в волонтёрском центре, - уточнила Элис.
- Понятно, - кивнул я.
- А мне вот что непонятно, - сунулся Пабло между передними сиденьями и похлопал меня по плечу: - Как ты так влип, старик, а? – он обратился к Дженни: - Ты в курсе, что этот тихушник ни дня в своей жизни не был в отношениях? Ни дня!
Мы с ней переглянулись, одновременно подумав об одном и том же: «А вот теперь побывает в них ровно один день».
- Любовь – строптивая птица, которую никто не может приручить, - пропел я басом Хабанеру, отбив такт пальцами по рулю. Кармен бы ошалела от вандального исполнения её партии.
- Рождественские чудеса – не иначе, - засунулся обратно друг.
- Люблю её – не могу! – произнёс я через зубы, не расцепляя приторной влюблённой улыбки.
- Не переигрывай, - шепнула мне Дженни.
- Я же говорил, надо было размяться, чтоб какой-то опыт приобрести.
- Схватывай налету, не сомневаюсь – ты сможешь.