Конкурентоспособность
Эффект дефицита, лесть с целью расположить, создание видимости ажиотажа или конкуренция, подражание, приобщение авторитета – существуют десятки способов воздействовать на сознание человека так, что он никогда в жизни не догадается, почему что-то купил или просто стал хотеть, почему поступил определённым образом. Но ни один из этих методов не действует безотказно, потому что всегда есть люди, чьё мышление, чей склад ума отличаются, и с ними надо работать индивидуально. В политике и массовом маркетинге ни к чему эта психология исключений, потому что там важна толпа, задающая тон и являющаяся силой. Сопротивляющиеся и не поддающиеся промывке растворятся и потеряются, не играя никакой роли. А вот в личных отношениях как раз общее уходит на второй план. Здесь имеет значение всё: пол, возраст, образование, даже национальность, потому что, как ни странно, стандартизированные учебники по психологии американских специалистов могли давать заметные сбои, применяясь где-нибудь в Мексике, Китае или России. Там не будут массово писать письма с жалобами производителю за то, что он отменил скидочные купоны, как это делают в Штатах, там не будут устраивать домашние вечеринки с целью продать друг другу товары, представителями которых вы являетесь. То есть, может, один – два раза такое и выгорит, но вскоре того, кто предлагает что-то покупать на вечеринках, перестанут на них приглашать. А в Штатах – нет. Потому что здесь концентрация купли-продажи и восприятие каждого встречного одновременно как конкурента и потенциальный рынок сбыта. И при этом – само собой – улыбки, улыбки, улыбки. Неважно, кого ты терпеть не можешь и не уважаешь, главное, чтобы он достаточно симпатизировал тебе и в любой момент мог у тебя что-то купить. Основанная на взаимовыгодности лояльность, не имеющая ничего общего с достоинствами. Здесь даже с условными оппозиционерами в политике так же (если они не внесистемные, конечно[1]), с соперниками, которые не утапливают друг друга до дна, а просто договариваются, кому в карман капнет больше. Победителю восемьдесят процентов, проигравшему – двадцать. Пентагон поддерживает оборонную промышленность, потому что ему нужны бомбы и снаряды закатывать врагов, а ЦРУ поддерживает фармакологию, потому что им нужны гормональные и наркотические препараты для самоликвидации врагов «мягкими» способами воздействия. Они собачатся в закулисных играх конгресса, выбивая лоббирование подходящих им законов, и всё это примеряют сверхмагнаты, олигархи вроде Рокфеллеров, Ротшильдов и Вандербильтов, достаточно прозорливых, чтобы быть акционерами и совладельцами и оборонных предприятий, и фармацевтических, и нефтяных, и газовых, и каких угодно ещё, чтобы всегда быть наплаву, какая бы сфера ни прогорела. Их династии, которым принадлежит больше половины богатств страны (а по влиянию принадлежит она вся, да и не только она), властвуют дольше, чем властвовали Тюдоры и Стюарты в Англии и Бурбоны во Франции, но делают это так тонко, умело и незаметно, что никому в голову не приходит называть существующий в Америке строй монархией. Династия же всё-таки не одна! А несколько. И если крючкотворствовать и буквоедствовать, то «моно-арх» - это единоправление, разумеется. Но там ведь ещё что-то про пожизненные полномочия, передающиеся по наследству, не так ли? Имеем ли право мы называть что-то каким-то определением при совпадении не всех признаков? Птица – это яйцекладущее с перьевым покровом. Ощипанная индейка перестаёт быть птицей? Или отложившая яйца черепаха становится ею? Нигде в мире не умеют так славно и мастерски подменять понятия, как в Штатах. Пабло как-то спросил меня в связи с моим критическим скептицизмом и презрением к данной системе: