- А почему тогда ты работаешь с правительством Америки? Почему не вернёшься в Мексику и не станешь работать на своё?
На что я ответил:
- А зачем мне посредники? Чтобы в их кошелёк оседала часть средств, и я получал бы меньше, чем получу прямо здесь?
Я мексиканец. Перефразируя Стинга: «Mexicanman in New York». Хорошая песня, кстати, вслушивались когда-нибудь в неё? «Манеры делают человека» - сказал кто-то, и он чертовски прав. Нужно иметь мужество игнорировать невежество и, улыбаясь, быть собой, что бы ни говорили вокруг… Скромность и правильность могут принести дурную славу и одиночество, доброта и рассудительность в этом обществе крайняя редкость. Эти строки написал англичанин тридцать с лишним лет назад! И ничего не поменялось.
Меня как-то так воспитали, что я всегда чурался моды, понимая: популярная одежда и идущая мне одежда – разные одежды. Дорогая вещь и качественная вещь – тоже часто разные вещи. Популярный человек и хороший человек – далеко не одно и то же. Я всей своей натурой не мог превратиться в американца и поддаваться на их типичные уловки. И очень гордился этим. Потому что меня воспитали не натравленным на людей хищником, подстёгиваемым конкуренцией даже к тому, что вовсе не нужно – лишь бы было моё и у меня чего-то было много. Бывает такое состояние азарта, когда заигрываешься: в казино или на аукционах, называешь сумму больше и больше, повышаешь ставки, но тебя кто-то размазывает, уделывает. Ты предлагал десять миллионов за картину, а он берёт её за двадцать, которых у тебя нет! Ты хотел поставить десять миллионов, но ставка была минимум двадцать, и ты не вступаешь в игру, выглядишь нищим, поджимаешь хвост и куксишься. Знаете этот момент дикого огорчения, стыда, ощущения себя неудачником? Смертельная обида, кусание локтей, упущенный раз и навсегда шанс. Но вот ты выходишь с пустыми руками с аукциона… с пустыми руками и десятью сохранёнными миллионами. Вспоминаешь, что изначально картина стоила десять тысяч баксов. Десять тысяч! Её реальная цена – а максимальная себестоимость ещё ниже – десять тысяч. А какой-то идиот сегодня повесит её себе в кабинете за двадцать миллионов. И им будешь не ты. Проигравший и уступивший, ты вдруг озаряешься улыбкой и, насвистывая, плавной походкой удаляешься. А что же те, в казино? Они проиграли свои двадцать миллионов, они остались ни с чем, увлёкшиеся чрезмерно. Их ждут долги, банкротство, разорение, кредиты. А ты снова уходишь со своими спасёнными деньгами.