- Поставлю чайник! – провозгласила Роуз, потирая холодные ладони и удаляясь на кухню. Остальные рассаживались за стол. Я подсел к Дженни, нервно натягивающей свою пару командных гольфов. У неё были красные, с бычьими зябликами[2]. Шепнул:
- Не дуйся.
- Дуются в туалете.
- А ты прямо за столом! Ай-яй-яй.
- Я тебя убью сейчас, мистер Ви, тебя можно как-то уволить досрочно?
- Нет, - просиял я до самых ушей. – Почему ты так цепляешься за этого придурошного?
- Вовсе не цепляюсь.
У неё пропиликал телефон. Достав из кармана мобильник, Дженни открыла сообщение и прочла. Наблюдая за глазами, я видел, что оно короткое – дальше первой строчки зрачки не побежали. Она закусила губу. Ой, да ну хватит вам, охерели, что ли? Вырвав у неё телефон, я взглянул на написанное: «Давай поговорим нормально, без посторонних». Отправитель – Кай.
- Отдай! – вцепилась в мою руку Дженни. – Ты чего творишь?
- А он?
- Ты не имеешь права!
- Я-то как раз имею, - на нас покосились остальные, но я, не убирая вежливой улыбки, нажал на вызов контакта «Кай» и приложил к уху.
- Да? – поднял парень.
- Пизда! Ещё раз напишешь – в чёрных пакетах по частям отсюда уедешь, - я сбросил и отдал трубку Дженни, которая её уже вырывала и, зло, оголтело, со всей силы ударила меня по плечу. Мне даже больно стало, и я потёр место ушиба: - Эй, ты чего?
- Ничего! – гаркнула она, и мне почудилось, что на глазах у неё сверкнули слёзы. Господи, ну неужели девушки настолько тупы, что способны продолжать любить вот таких ублюдков несмотря ни на что? Подскочив, Дженни подбежала к лестнице и, топая пятками, умчала на второй этаж. Проводя её взглядами, все посмотрели на меня.
- Ссориться в любви, всё равно что воду мечом резать, - развёл я руками, выдав мудрую восточную сентенцию.
- Ты не пойдёшь её успокаивать? – предъявила сразу мне Элис, как лучшая подруга моментом окрестив меня подлецом и обидчиком.
- А если я ни в чём не виноват?
- А это без разницы, - согласилась в порыве женской солидарности Джесси, - мужчина всегда должен успокоить, потому что мы взрывные и эмоциональные, а вы уравновешенные и терпеливые.
- Ни фига, я нервный, - опроверг Марк.
- Так, не встревай! Я Джонни объясняю, как надо сделать.
Вот мне давно не объясняли, как надо делать, словно я мальчик неопытный! Но Дженни унеслась с телефоном. Ещё наберёт сейчас этого смуглорожего недобитка. Я поднялся:
- Ладно, иду! Но я всё равно не виноват.
- Это нам потом Дженн скажет, так оно или нет, - хмыкнула Элис.
Поднявшись на второй этаж, я дошёл до спальни, которую мы заняли в обед, отнеся сюда свои вещи. Думал постучать, но решил, что эти манеры ни к чему. Повернул ручку и открыл дверь. Дженни сидела на кровати – единственной, двуспальной. Обнимала подушку и смотрела в никуда. Я сразу нашёл телефон, убедившись, что он не в её руках. Да, лежит на тумбочке, на которой горит включенная лампа. Дженни подняла глаза, злые, как у некормленной три дня кошки.
- Зачем пришёл?
- Не хотела бы меня видеть – закрылась бы.
- В следующий раз так и сделаю!
Пройдя вперёд, я присел в ногах кровати. Дженни отвернулась. Мой язык вывел вступление:
- Я же из лучших побуждений всё это делаю.
Она выбрала тактику молчания. Господи, вот одна из причин, по которой я, наверное, не хотел и не хочу быть в отношениях. Современные женщины, чрезмерно эмансипированные и феминистичные, мнят о себе так много, что напрочь забывают простую истину «все мы люди». Им не интересны дипломатия и компромиссы, им нужны подношения, реверансы, лобзания рук (хотя нет, это нарушение личного пространства), денежные компенсации (тоже нет, это же намёк на проституцию), признания, что они во всём правы (нет, это же поблажка и послабление, оскорбительные для сильных и независимых). Где добрые и понимающие женщины поколения моей мамы, которые допускали, что мужчина может быть прав? Что он бывает не в духе, тоже может злиться или нуждаться в утешении. Знаю, современные девушки ответят: «А где сильные и ответственные мужчины поколения наших пап?». И это будет справедливое замечание.
- В конце концов, - продолжил я, - пойми, что всё, сделанное мною, только возродит его интерес к тебе. Видишь, он аж написал вслед! Твои попытки быть хорошей в его глазах ни к чему не ведут. Он сам – скотина, он не в состоянии оценить что-то хорошее по-настоящему, потому что у него другие ценностные координаты. – Дженни продолжала хранить молчание. – Он себя любит, и судит обо всём по себе. Он считает, что имел право жить чувствами и желаниями – так все считают нынче! И не ставить в известность того, с кем живёшь – современная норма! Но это не норма, у нормальных людей, какая бы страсть ни вспыхнула, хватает достоинства и чести подойти, поговорить, всё обсудить. А не делают этого лишь выродки, и я бы на твоём месте был счастлив сжечь мосты с таким человеком…