- Да я бы была счастлива! – крикнула она, не выдержав и повернувшись. – Была бы! Если бы всё, что делал сегодня ты, делал мой настоящий парень, а не нанятый на один день… пиарщик! – с отвращением выговорила она. – Но ты завтра удуешь в свои продажные дали, и я останусь без всего! Даже без уже ненужной, но тешащей самолюбие симпатии Кая! – в её глазах действительно стояли слёзы. – А я хочу обычного человеческого тепла, любви, понимаешь? Вот такой, которую ты изображаешь! И чем лучше ты её изображаешь, тем мне больнее, потому что я понимаю, что на самом деле такого не бывает! Ни при каких обстоятельствах! Естественное мужское поведение бледно, скучно, временами противно, бесяще, назойливо, а то, что ты делаешь: идеальное, заботливое, внимательное, восхитительное – только сказка на один вечер! Потому что даже ты, исполнитель роли, не такой на самом деле, потому что со своей настоящей девушкой ты бы себя так не вёл. Вам, мужчинам, игра важнее реальности. Вы можете создавать иллюзии, пробуждая в нас желания, но это мираж в пустыне, и мы умираем от жажды, отплёвываясь от набранного в рот песка. – Глядя мне в глаза, Дженни горько ухмыльнулась и покачала головой: - На то ты и пиарщик, верно? Чтобы картинка выглядела манящей, соблазняла и притягивала. Чтобы её хотелось. Но я знаю, что у тебя нет того товара, который ты рекламируешь, и это… это очень расстраивает, мистер Ви.
Я вынес её отповедь. Крик души. Как же ей жжётся в душе от переизбытка любви, которую некому дать! Как ей хочется быть уверенной в ком-то и знать, что вот это – правда, а вот это – навсегда. Но так не бывает. Даже я никогда до конца не знаю, где правда, а что не растает по утру.
- Я не иллюзия, Дженн, - дружелюбно улыбнулся я, - просто срок хранения короткий.
- Не ври, ты – фикция, весь, от и до.
- Нет, - приблизился я, наклоняясь лицом к её лицу.
- Нет? – видя приближение моих губ, посмотрела на них Дженни. – И в каком месте ты искренний? В каком месте ты не играешь?
Коснувшись почти лбом её лба, я прошептал:
- Сегодня я ничего ещё не сделал, чего ни хотелось бы мне по-настоящему.
И я поцеловал её, вспомнив эти губы той ночью, после клуба. Сегодня они не успели стать солёными – я вовремя. Мой язык быстро проник между ними, кому-то что-то доказывая: мне – победу, Каю – проигрыш, Дженни – искренность. Ладонями обхватывая её лицо, я не мог удержаться и не заваливать её на подушки, ощущая разгорающееся желание. Кровь прилила вниз, и в голове зашумело от возбуждения и страсти. Хочу её, хочу всю, прямо сейчас, раздеть, придавить к кровати, войти в неё, вырывать стоны, стонать самому, чтобы на первом этаже от стыда уши зажимали, а в соседнем доме музыку погромче делали. Мои ладони полезли к ней под свитер, жаждая высвободить грудь, дорваться до неё, расцеловать, обсасывать, как новорожденный телёнок материнское вымя. Фантазии завихрились одна развратнее другой, нецензурные, пошлые, откровенные, местами извращённые, с проникновениями без спроса, но с лубрикантами.
- Нет, - отпихнула меня резко Дженни, разорвав поцелуй.
Я попытался втянуть в себя мысли обратно в правильном порядке, чтобы не растерять: лубрикант, проникновение, извращение, петтинг, раздевание…
- Что случилось? – вспоминая, как дышать так, чтобы кровь отхлынула назад вверх, выпалил я. Ах да, дыхание в этом деле не помогает. Мозг, включайся давай.
- Я почти поверила, - с циничной ухмылкой поглядела на меня Дженни.
- Чему?
- Говорильне твоей обычной, - поправив лямки лифчика под свитером, она стала приводить в порядок растрепавшиеся косы, - надумал опять потрахаться? Ну-ну, очень впечатляюще и проникновенно всё выдал.
«Проникновенно» - сладко, подобострастно, как Горлум кольцу, повторил внутренний голос, подбрасывая мне в воображении заклинившую гифку с моим членом, входящим в Дженни.
- Да я не…
- Не старайся, мистер Никогда не упущу случая, я знаю, что тебе надо, - она слезла с кровати, отправившись к зеркалу над комодом: - Иди к остальным, не трать время.
- А ты?
- Скоро приду.
Я загнанно посмотрел на телефон. Стыбрить его, чтоб точно бывшему не позвонила? Или он ей не нужен, и вся её тирада намекала на то, что Кай не умеет в любовь так, как я – красиво.
- Кай тебе в любви когда-нибудь признавался? – спросил зачем-то я. Хотел узнать уровень пиздобольства соперника? Сравнить его со своим? Хм… так, стоп! Как я его назвал? Соперник?!
Дженни замерла, стоя ко мне полу-боком. Подумав, ответила: