- Всё, разве этого недостаточно?
- Значит, тебе нравится изучать людей?
- Без физического препарирования. Да.
- А как ты думаешь… почему у меня не складывается личная жизнь?
- Я уже говорил тебе: ты слишком зацикленная на ней.
- И всё? Только поэтому? Может, во мне есть что-то неприятное или отталкивающее?
- Я не заметил.
- Можешь быть честным, я не обижусь.
- Если совсем уж честно, то дело вообще не в тебе, Дженн.
- Нет? А в чём?
- В образе мышления людей, в их воспитании – или его отсутствии. Они разучились нажимать на тормоза. Они не ценят то, что тебе нужно, а что нужно им самим – с трудом понимают или вовсе не задумываются. Между гедонизмом и эвдемонизмом они выбирают первое.
- Я не знаю, что это такое, - смущенно посмеялась она.
- Да неважно. Удовольствия им нужны сиюминутные – вот что. Чтобы не огорчаться и не расстраиваться, тебе самой нужно стать такой же.
- А… ты?
- Что – я?
Она смотрела мне в глаза, и её взгляд стал каким-то… загадочным, томным, поблёскивающим.
- Тоже живёшь сиюминутными удовольствиями?
- Я от них не отказываюсь, как ты знаешь, но ценностный ориентир у меня немного другой.
- Правда? Какой же?
- Всё-то ты хочешь знать!
- Хочу. Ну, серьёзно, мы же завтра расстанемся навсегда. Скажи!
- Если Пабло будет встречаться с твоей подругой, то «навсегда» будет временным.
- Не увиливай от ответа!
- Если бы я вступил в отношения, я бы сделал всё, чтобы они были первыми и последними. Отношения – это работа, а не бар, из которого уходишь в другой, если тебя сегодня плохо обслужили или где-то вывеску повесили поярче.
Кажется, её тронули мои слова, и очень глубоко. Как я узнал? Она подалась вперёд и поцеловала меня. Провела рукой по моим волосам, скользнула по шее и остановилась на голом плече. Манёвр был рискованный, ниже пояса у меня тотчас привстало.
- Я не уследил, и ты-таки наклюкалась? – улыбнулся я. Дженни хихикнула:
- Нет, это не действие алкоголя.
- Тогда что?
- Я подумала, что… ты прав. Я должна научиться быть счастливой сама по себе. И раз ты завтра уедешь – это отличная возможность попытаться.
- Не вижу связи, объясни.
- Мне будет грустно от того, что всё закончилось, - честно призналась Дженни, - мне будет грустно, что ты уехал, и я вновь одна. Но поскольку я предупреждена и это всё вообще просто договорённость, то не испытываю никаких надежд. Хочу научиться наслаждаться моментом, не думая о будущем.
- Прям наслаждаться? – уточнил я.
- Именно, - придвинувшись ближе, Дженни обняла меня. – Ты не против?
- То есть, ты мне всё-таки за цацку давать собралась? – с иронией отметил я.
- Да ну тебя! – отстраняясь назад, она была поймана мною. Я крепко прижал её к себе, целуя в ухо:
- Да шучу я, перестань.
- Ничего себе шутки! Подумал, что я меркантильная шлюха?
- Я сам тот ещё меркантильный ублюдок!
- Ах, так ты не опровергаешь… - Я заткнул её рот своим. Впился в губы жадно, страстно и горячо. Мне дважды повторять не надо. Это не я её развожу и уговариваю, она сама хочет… сама… Вспомнилось, что я сказал Пабло, и что он выдал мне в коридоре. Прервав поцелуй, я отпал на подушку. Не хочу быть потребителем, не хочу! – Что случилось? – насторожилась Дженни, нависнув надо мной и заглядывая в лицо.
- Ничего. Давай не будем спать?
- Ты… не хочешь?
- Я? Хочу ещё как!
- Тогда в чём дело?
- В тебе, во мне, в отношениях, в обществе. Во всём! Ты будешь грустить завтра – сама сказала, а я должен проигнорировать это и всё равно воспользоваться моментом? Это неправильно. Для чего мы это будем делать? Поймать разовый кайф? Оба пожалеем.
- Разве в прошлый раз ты пожалел?
- В прошлый раз я тебя совсем не знал.
- А я вот как раз пожалела в прошлый раз, потому что не знала тебя. А теперь знаю лучше, и жалеть не буду.
- Уверена?
- Ну… процентов на девяносто.
- Дженн… - Она опять сама поцеловала меня.
- Всё в порядке, Джонни. Я действительно не буду на тебя злиться и упрекать.
На смену хладнокровной стерве и наивной плаксе пришла спокойная рационалистка. Нет, я точно никогда не распознаю, что собой представляет эта девушка. Я привлёк её к себе и, тесно обнимая, перевернул так, чтобы она оказалась подо мной. Без спешки, глядя в глаза Дженни, расстегнул пуговицы её пижамной рубашки. Обнажённая грудь забелела в тёплом свете гирлянд и ламп, такая манящая, мягкая, округлая. Язык и руки тотчас оказались на ней. Пытаясь не терять самообладания, я ещё раз спросил себя – правильно ли поступаю? Может, надо иметь совесть и принять решение за Дженни, чтобы она не обманула саму себя? Завтра, на утро после праздника, десять процентов неуверенности могут победить и раздавить её горечью и тоской, превращаясь во все двести. И где же моё осознанное «не поведусь на свои мимолётные желания»?