- Дженн, я даже гондоны не брал, ничего не выйдет.
- Кому ты врёшь? Они шуршали в кармане твоих штанов, и не говори, что ты носишь с собой чайный пакетик на случай, если захочется попить.
- Блин… спалился, да?
- Даже если бы ты не взял – они есть у меня.
Опешив, я посмотрел ей в глаза. Она повела бровью:
- Что?
- Ты заранее это всё планировала? Трахнуть меня?
- Простая предусмотрительность.
- Неужели? А впрочем… какая разница! – послал я подальше остатки сомнений и, стягивая с Дженни штаны, устроился между её длинных ног. Дотянулся до своей одежды, оставленной возле кровати (да, все мы тут предусмотрительные, в уме говорящие себе «этого не будет», но стелящие соломку там и тут в надежде всё-таки упасть), нащупал карман и его содержимое. Ловко избавился от трусов и зачехлился. Отсутствие нижнего белья под пижамой Дженни дожало эрекцию, член отвердел, как стальной. Она тоже повлажнела, и мои пальцы, возбуждавшие чувствительную плоть, могли долго не стараться – Дженни хотела, ждала и была готова. С упоением целуя и кусая её губы, я вошёл внутрь плавно, но без остановок, как меч в ножны. – Снежная королева, вы, похоже, таете, - хохотнул я ей в ухо, - аж течёте.
- Наверное, Санта оказался слишком горяч, - ухмыльнулась она и задышала тяжелее, потому что я задвигался, убыстряясь и с каждым разом как будто бы входя всё глубже. Дженни вскрикнула моим именем. Кровь забурлила внутри. Её дыхание на моей щеке опаляло. Но я не торопился дорваться до разрядки, желая довести до изнеможения её, а потом уже кончить. Важно, конечно, и не перестараться, не все девушки любят затяжной секс, во время которого становится скучно от монотонности. Если дама говорит, что было «долго», значит, ей не понравилось. Приятное никогда не покажется долгим, как и увлёкший фильм, будь он хоть два часа, хоть три длительностью, пролетает незаметно.
Перевернув Дженни на живот, я лёг на неё и снова вошёл, сжимая руками ягодицы. Биться бёдрами о её бёдра, вдыхать аромат её волос, впиваться поцелуем в плечо и прикусывать сзади ушко – что могло быть слаще в эту ночь? Она стонала, распластанная подо мной, хватаясь за подушку, вонзаясь в неё зубами, чтобы не разбудить соседей. Я приподнял её на четвереньки, задвигав бёдрами ещё быстрее, проникнув рукой между ног спереди. Дженни вцепилась в спинку кровати, стиснув зубы, чтобы не кричать.
- Джонни, остановись, я закричу… хватит! Джонни! – попросила она по возможности негромко, но я не внял её просьбе. Чувствуя, как подступают конвульсии в её ногах, я ласкал клитор дальше, не сбиваясь с ритма членом внутри неё. Наконец, Дженни стала кончать, и я, дёрнув её на себя за взятые в кулак волосы, другой ладонью закрыл ей рот, плотно и не давая шансов вырваться и звуку. Её от этого затрясло ещё сильнее. Грамотно зафиксированные девочки кончают острее и дольше. Я подогревал её оргазм, скользя языком по уху.
- Кончай, девочка моя, не сдерживайся, кончай, - прошептал я ей. Дрожащая и вибрирующая, она оттрепетала и, остолбенев на мгновение, вся обмякла, падая. Ноги больше не держали. Я уложил её на спину и, снова войдя, впился губами в сосок, облизывая его, оттягивая.
- Джонни… Джонни… - в полузабытье надавила она мне на плечи. – Перестань… у меня нет сил…
- Я не прошу тебя их прикладывать, - перебравшись к шее, я лизнул её, поцеловал. Каждое касание вызывало у обострённой оргазмом чувствительности Дженни вздрагивание. Моя рука опять опустилась, чтобы помассировать её между ног. – Расслабься и получай удовольствие.
- Господи, мне так хорошо, что аж плохо, - хмыкнув сквозь отступающую эйфорию, Дженни провела ладонью по лбу. Приоткрыла веки и взглянула на меня. – Этому тоже учат на лекциях по маркетингу?
- Нет, это как раз врождённый талант, - просиял я, плавно входя в неё вновь и набирая темп. С её губ сорвался очередной стон. Рождественская ночь ещё не закончилась, и Санте рано было сдавать свои полномочия.
Меня разбудил стук в дверь. Я дёрнулся, но понял, что придавлен чем-то. Приоткрыл глаз. На плече, почти на груди, покоилась голова спящей Дженни.
- Эй, вы завтракать будете с нами?! – с очередным стуком раздался голос Пабло. Я поводил лицом, ища какие-нибудь часы. Никаких.
- Который час? – спросил я друга, стоявшего за дверью.
- Начало одиннадцатого.
Чёрт, во сколько же мы уснули? В шесть? Дженни тоже стала просыпаться, приподнимаясь, и я, воспользовавшись этим, схватил трусы, натянул их и подошёл к двери. Открыл её и высунулся в небольшую щель, чтобы не было видно обнажённой девушки в кровати.