— Понятно. — Максимов поджал губы, подумал.
Изба безмолвствовала. В окнах не было видно движения, только легкий дымок из трубы доказывал, что в ней кто-то есть.
— Ну что ж, надо переправляться, — окончил размышления инспектор. — Используем подручные средства.
Они принялись разыскивать валежник, палки, бревна и сооружать из них нечто вроде фашин и плотов, с помощью которых можно было бы двигаться по растаявшей холодной жиже. Больше всех волновался Плутон, пес егеря. Он метался под ногами, тыкал носом и жалобно повизгивал. Затем громко, пронзительно заскулил, срываясь на лай.
— Успокойте собаку! — сердито сказал милиционер. — Она привлекает внимание.
Андриан Самсонович нахмурился, ухватил пса за ошейник, поволок куда-то в лес. К Максимову подошел охотник.
— Мы пойдем в обход, — сказал он, и Виктор по голосу узнал в нем того, кто рассказывал о раскольничьей заимке. — Тут есть один, дорогу помнит.
— Может быть, нам всем? — Инспектор с сомнением посмотрел на сооружаемый милиционерами плотик. Выглядел этот понтон ненадежно и неказисто. Лицо Максимова выразило усталость и нетерпение.
Охотник помялся:
— Так ведь там не то чтобы наверняка. Еще смотреть надо.
— Тогда с вами сержант пойдет. Агапов! — негромко позвал инспектор, и на его зов из лесу неторопливой рысцой выбежал шофер. — Пойдешь с товарищами. Если будете первыми, посигналишь.
— Понял.
Агапов и трое охотников двинулись вдоль болота.
Максимов подошел к милиционеру, старательно сопевшему над вязанкой хвороста.
— Идите и вы с ними, — тихо сказал он, — я докончу ваш паромчик.
Милиционер радостно швырнул палки наземь, бросился догонять исчезавшие в сумраке темные фигуры охотников. Сапоги его смачно чавкали и хрустели в льдистых лужицах.
Виктор с завистью поглядел ему вслед. Повезло парню. Не надо возиться со скользкими и холодными ветками, которые никак не хотят складываться одна к одной в плотную нужную упаковку. Пришел Андриан Самсонович с мотком тонкой крепкой веревки. Посмотрел на работу Виктора, сказал:
— Подите там поищите, — и указал направление. — Там должен быть материал.
В показанном егерем месте Виктору повезло. Он сразу нашел три не очень длинных, но увесистых бревнышка, перевязал их ремнем и канатом, и получился превосходный плотик, который уверенно удерживал его на поверхности. Стал на него с шестом в руках, и болотные топи показались ему легким препятствием.
Максимов, егерь и милиционеры были уже готовы к переправе. Они начали двигаться меж покрытых снегом мохнатых кочек, медленно отталкиваясь шестами, как вдруг в избе что-то произошло. Виктор увидел сразу в нескольких окнах и над крышей желтое пламя. Изба горела кольцом, зажженная в нескольких местах.
Максимов рванулся было, но, соскользнув, провалился по пояс в воду. Снова взобрался на плот и, энергично толкаясь, двинулся вперед. Милиционер молча спрыгнул в болото, и, ухватив бревна, побрел, то проваливаясь по грудь, то выбираясь на обледенелые кочки.
Плотик Виктора двигался уверенно, и юноша вскоре был у холма. Он взбежал по мокрому снегу к горящей избе, стал крепкими ударами шеста выбивать стекла, оконные рамы. Окно выпало, из проема пахнуло дымом, посыпались пепел, искры. Виктор вспомнил, как их учили в армии бороться с пожаром. Быстро смочил водой из лужицы лицо, шапку-ушанку, грудь и ринулся в огонь. Сразу задохнулся от дыма и гари, ослеп, несколько секунд ничего не различал. Крутнувшись по избе, обнаружил ее совершенную пустоту и хотел было уже податься назад, на чистый холодный воздух. Вдруг увидел лавку, на ней в куче дымящихся лохмотьев что-то беззвучно корчилось, за треском пламени пропадали все звуки.
Рядом с ним появились еще фигуры. Виктор узнал егеря и Максимова. Они ринулись к лавке, стали тащить человека. Туго и страшно натянулась цепь, приковавшая узника к увесистому столбу, врытому в земляной пол избы.
Человек в лохмотьях тонко, жалобно закричал. Они уронили его на пол. Виктор, совсем задохнувшись, бросился прочь. Он едва не столкнулся в окне с милиционером.
Упал на холодную землю, гладил обожженными руками ноздреватый твердый снег, дышал открытым ртом, по-собачьи, по-рыбьи, всеми жабрами.
Сзади, в гудящей пламенем избе, снова пронзительно крикнули. Виктор вскочил, не помня себя. Где-то в стороне глухо пролаял пес.
От избы в облаке дыма отделились темные фигуры. Юноша пересчитал их. Егорь, милиционеры, Максимов. Все здесь. Неуклюже сгибаясь, дымясь, они несли на руках бесформенный черный ком.