— Ваше благородие! — услышал Варшавский у себя за спиной.
Он оглянулся. Перед ним стоял солдат и, приложив руку к козырьку фуражки, начал докладывать.
— В третьем вагоне сходка, ваше благородие. Какой-то рабочий проводит беседу с солдатами, призывая их бросить оружие и разойтись по домам. Что делать?
— И что же наши солдатики? Слушают этого агитатора или нет?
— Так точно, слушают. Хотят создать какой-то комитет, не хотят воевать с германцами. Говорят устали от войны и хотят вернуться домой.
— Извините, господа, дела, — произнес он.
Евгений развернулся и направился вслед за солдатом. Около третьего вагона он оглянулся, но идущего за ним солдата он не увидел, похоже, тот специально отстал от него, боясь гнева своих товарищей. В вагоне было сильно накурено. Пахло потом, едой и грязным телом. Посреди вагона стол мужчина средних лет в черном пиджаке. Его седые волосы были зачесаны назад. Появление в вагоне офицера осталось без всякого внимания со стороны нижних чинов.
— Зачем нам воевать с немцами, ведь они такие же, как и мы — рабочие и крестьяне. Их тоже, как и вас погнали на эту братоубийственную войну. Поэтому, я призываю вас не подчиняться офицерам, создавать Советы солдатских депутатов, которые будут решать все ваши вопросы.
Мужчина закончил говорить и надел на голову кепку, которую он держал в своей руке. Заметив офицера, он на какой-то миг смутился, а затем попытался раствориться среди солдатской массы, которая набилась в вагон.
— Солдаты! — обратился к военнослужащим Евгений. — Не слушайте провокаторов, которые призывают вас расходиться по домам. Если мы это сделаем, то кто будет защищать нашу родину от немцев. Вы думаете, что мы с вами направимся домой, а немцы вернуться обратно в Германию. Нет, братцы, германец просто так не уйдет. Для чего он к нам пришел? Он хочет отобрать у вас ваши земли, а вас самих сделать их рабами. Вы хотите стать рабами германских бюргеров? Если хотите, то бросайте ваши винтовки и подставляйте свои шеи под немецкий хомут.
В вагоне стало тихо, и в какой-то момент Варшавский почему-то подумал, что ему удалось убедить солдат.
— Если вам нужна эта война, вы и воюйте! Что вы за нас все решаете. Небось, вашему благородию, есть что защищать, а вот нам нечего, — выкрикнул кто-то из толпы.
Евгений обернулся на голос, стараясь рассмотреть лицо говорившего человека, но тот юркнул в толпу и скрылся среди солдат.
— Кто это сказал? Я спрашиваю, кто?
Лицо Варшавского сначала побелело, а затем налилось кровью.
— Кто не хочет защищать родину? Выйди из толпы, я хочу посмотреть на тебя и задать тебе пару вопросов!
Толпа заколыхалась, однако, того кто выкрикнул все это из дальнего угла вагона, он не увидел.
— Что испугался? Вот так всегда, братцы. Это трусы, они всегда прячутся за чужими спинами. Это предатели! Раз, выступающих больше нет, всем разойтись!
Все стали медленно расходиться по своим местам.
***
Паровоз пронзительно засвистел и, лязгнув стальными буферами, медленно тронулся. Катерина стояла у открытого окна и смотрела на убегающий назад перрон. Мимо нее прошел проводник в черном форменном обмундировании. Когда город остался вдали, она вошла в купе. Сосед, мужчина лет сорока, с нескрываемым интересом посмотрел на миловидное девичье лицо.
— Давайте знакомиться, — неожиданно для нее, предложил мужчина. — Меня звать Петр Петрович. Я направляюсь по делам в Германию. А вы куда следуете, если это не секрет?
— Меня зовут Катерина или просто Катя, — ответила она, и легкий румянец окрасил ее лицо. — Я еду в Мюнхен, по-моему, это тоже Германия.
В купе заглянул проводник.
— Милейший, принеси нам два стакана чая с лимоном, — обратился к нему Петр Петрович. — Надеюсь, показаться вам назойливым, но думаю, что вы от чая не откажитесь?
— Благодарю, вас, — ответила Катя, подарив мужчине обворожительную улыбку.
Через минуту проводник снова вошел в купе, держа в руках два стакана чая. Он осторожно поставил их на стол и остановился в дверях, ожидая очередного заказа.
— Принеси что-нибудь сладкое для госпожи… Что желаете?
Когда проводник вышел, Петр Петрович обратился к Катерине.
— Вот смотрю на вас и пытаюсь догадаться, чем вы занимаетесь? Идет война, а вы словно, роза в грязи.
— И как, получается? — ответила она и засмеялась.
— Боюсь ошибиться, но по манере говорить и общаться, мне кажется, что вы учительница.