«Может попытаться захватить поселок и вывести из него отца с матерью, но куда? Кругом красные, пробиться в Крым, едва ли возможно. Таскать за собой стариков, дело не благородное».
От раздумий его отвлек подъесаул.
— Господин поручик! Мои казачки поймали дезертиров. Что с ними делать?
— Что за люди?
— Сброд всякий, однако, в обозе у них много награбленного барахла. Говорят, что все это они отобрали у жителей рабочего поселка, что рядом с железной дорогой.
Евгений посмотрел на карту и, найдя на ней поселок, ткнул в него карандашом. От него до поселка, где находились его родные, было всего два перехода.
— Давай, Петр, тащи их ко мне!
Он свернул карту и сунул ее в полевую сумку. Он поднялся с пенька и направился на полянку, на которой, сбившись в кучу, стояло человек тридцать мужчин. Варшавский медленно обошел их, а затем произнес:
— Ну, кто хочет послужить отечеству?
Толпа молчала, еще плотнее сбившись в кучу. Похоже, многие из них не верили, что этот симпатичный офицер может спасти их от смерти.
— Выходит, желающих среди вас нет. Защищать родину никто не хочет. Однако наловить рыбку в этой мутной воде вы оказались не прочь. И что вы прикажите мне делать с вами? Отпустить, чтобы вы продолжали грабить народ?
Из толпы вышел мужчина в солдатской шинели.
— Я хочу служить, — произнес он громко. — Василь! Выходи! Господин подпоручик раненными мы были, отстали от полка. Вот к ним и прибились…
— Хорошо. Как твоя фамилия?
— Рядовой Куренков.
— Выходи. Кто еще хочет послужить родине?
Из строя вышли еще три человека. Остальные, словно, затравленные волки, исподлобья смотрели на окруживших их казаков.
— Петр! Остальных отведите в овраг, — скомандовал Варшавский.
Минут через пять раздался залп, и стало тихо. Вновь запели птицы, в листве зашумел запутавшийся легкий летний ветерок.
***
— Нина! Открой дверь! — громко произнес Иван Ильич. — Ты что, не слышишь, что кто-то стучится в дверь?
Девушка открыла дверь. На пороге стояла Катерина с улыбкой на лице.
— Надеюсь, подруга, ты меня узнала? — спросила она Нину. — Представляться надеюсь не надо?
Нина провела по волосам, стараясь пригладить вьющиеся волосы.
— Проходите, Катя, — тихо произнесла она, пропуская вперед себя гостью. — Папа! Мама! Вы только посмотрите, кто у нас в гостях!
Катерина прошла в зал и, оглядевшись по сторонам, села на диван. Она с интересом посмотрела на Нину, отмечая про себя, как та похорошела. Из соседней комнаты вышел Иван Ильич. Взглянув на гостью, он не сразу признал в ней бывшую соседку.
— В чем дело? — спросил он дочь. — Что-то случилось, Нина?
— Папа! Ты что не узнал Катю? Да это же дочка нашего бывшего соседа?
Только сейчас, в этой одетой в кожаную одежду, он признал в ней ту Катерину, которая так нравилась ее сыну Евгению. Женщина сняла с головы кубанку и положила рядом с собой. В ее густых, русых волосах, словно серебреные нити, просматривалась седина. Она с интересом посмотрела на хозяина дома.
— Давно вы здесь, Иван Ильич? — спросила она хозяина дома. — Неплохо вы здесь устроились.
Иван Ильич сглотнул слюну.
— Второй год. Ушли вместе с армией…. Вот такие дела.
В комнате повисла тишина. Хорошо было слышно, как в соседней комнате тикали напольные часы.
— А как ваши родители, Катя? Надеюсь, все живы и здоровы?
— Спасибо, Иван Ильич, — ответила она, — все живы и здоровы. Правда, папа стал чаще болеть…. Что сделаешь — возраст, да и время сейчас такое.
— У него и тогда было не очень хорошее здоровье.
— Вы знаете, я зашла узнать, что с Евгением. Он жив?
Иван Ильич испуганно посмотрел на Нину, не зная, что ответить Катерине.
— Не знаю. Он две недели назад навещал нас…, но на войне, вы сами это хорошо знаете, — Иван Ильич не договорил и посмотрел на жену, которая тихо вошла в комнату и присела на стул. — Нина мне рассказала, как вы лично расстреляли двух красноармейцев…. Скажите, откуда Катя в вас такая жестокость? Ведь вы раньше были такой нежной и хорошо воспитанной девушкой. Я хорошо помню, как вы пели, как гуляли с Евгением…. Мы тогда были так рады за вас…
Она усмехнулась и посмотрела на Нину.
— Это были не красноармейцы, а бандиты. К таким людям везде подобное отношение. Что в красной армии, что в белой армии или вы думаете по-другому, Иван Ильич?
Она явно ждала ответа от хозяина дома, но он неожиданно для нее произнес:
— Не хотите чая, Катя? У нас есть неплохое варенье.
— Спасибо, Иван Ильич, не откажусь. Давно вот так в домашних условиях не пила чая.