«Что за группа? — подумал он. — Или это очередной маневр ВЧК? Не перегнуть бы палку в этом вопросе».
— Садитесь. Я жду от вас подробного доклада по ликвидации группы Варшавского, а заодно и о выявленной вами подпольной организации.
Они возвращались из штаба фронта. Молчавший все это время командующий 13-ой армии повернулся к ней лицом и задал ей вопрос, который не давал ему покоя.
— Скажите, что за подпольная организация в моей армии? Почему я не знаю о ней?
— Даю вам честное слово, что вы первый узнаете о ее ликвидации, — ответила ему Катерина.
В тот же вечер силами сотрудников ВЧК было арестовано двадцать шесть бывших офицеров императорской армии, через два дня все они были расстреляны.
***
Варшавский дремал, покачиваясь в седле. Он иногда открывал глаза, но усталость, словно, непомерный груз, снова и снова закрывала его налитые свинцом веки. К нему подскакал казак и, придерживая танцующего коня, стал докладывать:
— Ваша благородь! Впереди монастырь!
— Проверьте, если там нет красных, то там и отдохнем.
Казак стеганул по крупу коня нагайкой и устремился вперед. Евгений поднял руку и, повинуясь его команде, сотня остановилась в ожидании возвращения разведки. К нему подъехал подъесаул.
— Казаки устали, поручик. Нужно хоть немного отдохнуть….
Варшавский промолчал, он тоже подумал об этом, наблюдая, за уставшими от длительного перехода людьми.
— Будем ждать разведку, что она скажет….
Прошло около получаса, прежде чем вдали показалась разведка.
— Все тихо, ваш благородие, — произнес казак, приложив руку к фуражке.
Евгений махнул рукой, и отряд двинулся вперед. Из ворот монастыря вышел настоятель и остановился, поджидая, когда к нему подойдут всадники.
— Здравствуйте, владыка. Пустите передохнуть в столь непростое время?
— Милости просим, — ответил настоятель и осенил казаков крестным знамением. — Проезжайте, чем богаты, тем и рады.
Отряд медленно втянулся в ворота монастыря. Казаки со смехом и шутками стали распрягать лошадей.
— Подъесаул, выставите боевое охранение, — скомандовал Варшавский и, передав поводья, направился вслед за настоятелем.
Евгений умылся и сел за стол.
— Как вы здесь? Красные у вас уже бывали или нет? — спросил он настоятеля. — Говорят, что зверствуют они в отношении иноков?
— Пока Бог миловал, — тихо ответил настоятель и велел подавать на стол. — Скажите, поручик, это ваши люди постреляли красноармейцев из продотряда?
Варшавский усмехнулся.
— Мне без разницы, кто они, батюшка, из продотряда или нет. Они просто красные и этого вполне достаточно чтобы их уничтожать…
— Ожесточились люди, брат на брата идет….
Варшавский, молча, приступил к трапезе. На первое подали наваристый борщ.
— Похоже, хорошо братия живет, — произнес Евгений и усмехнулся. — Мясо ест…..
Теперь усмехнулся настоятель.
— Всю скотину пустили под нож, — словно оправдываясь, ответил он. — Не ждать же пока красные отберут у братии. Вот так и живем одним днем.
— Спасибо за обед, владыка. Где бы у вас отдохнуть, устал я очень.
Настоятель крикнул и в дверях показался молодой послушник.
— Отведи гостя в келью, пусть отдохнет.
Варшавский поднялся из-за стола, перекрестился и направился вслед за послушником.
***
Нина приехала в город с надеждой увидеться с Катериной и переговорить с ней об освобождении отца. Однако встретиться с ней не удалось. Член ВЧК тринадцатой армии выехала в штаб фронта. Нина ходила по городу, не зная, что ей предпринять. Знакомых и родных у нее в городе не было. Немного подумав, она направилась к тюрьме, которая находилась на окраине города. По улице красноармейцы гнали толпу арестованных. Она сразу увидела высокую фигуру своего отца. Его длинные волосы, спутанные ветром, седыми косицами падали на его узкие плечи.
— Папа! Папа! — закричала она. — Папа!
Иван Ильич не сразу услышал голос дочери. Рядом с ним, с лопатой на плече, шел седобородый генерал и два священника в черных рясах. Ворота тюрьмы открылись, словно человеческий рот перед приемом пищи, пропуская внутрь арестованных.
— Папа! Папа! — снова закричала Нина.
Иван Ильич, увидел дочь и хотел выйти из строя, но штык красноармейца уперся ему в грудь.
— Куда прешь, буржуйская сволочь! — закричал на него конвоир. — Не положено!
— Солдатик, родненький! — обратилась она к нему. — Отпусти его на минутку.
— Отойди в сторону, белогвардейское отродье, а то стрельну! — заорал на нее красноармеец и передернул затвор винтовки.