— Подавите пулеметы, — приказала Катерина командиру полка. — Вы что не понимаете, как это нужно сделать. Где ваши броневики? Почему они не поддерживают наступающих бойцов?
— Махновцы окопались у жилых домов, можем зацепить мирных жителей, — ответил командир полка.
— Это война, а на войне жертвы неизбежны. Командуйте, а иначе…
Рука Катерины потянулась к кобуре. Командир полка развернулся и побежал в сторону ординарца, который придерживал коня под уздцы. Вскочив на коня, он галопом помчался к небольшому лесочку, где стоял броневики. Через несколько минут броневики двинулись в сторону пригорода, поливая перед собой из пулеметов. Этой атаке было достаточно для того, чтобы тачанки махновцев бросив позиции, рванулись в сторону города.
— Вперед! — закричала Катерина и, размахивая маузером, бросилась вперед.
Цепи красноармейцев, словно стали маленькие ручейки большой реки, стали растекаться по улицам и переулкам города. То там, то здесь слышались выстрелы, и трудно было понять, кто и в кого стреляет. Красноармейцы врывались в дома граждан, выталкивали из них мужчин, которых под конвоем вели к зданию исполкома. Тех, кто оказывал сопротивление, расстреливали прямо на месте.
Когда первые группы красноармейцев достигли центра города, с чердака одного из домов ударил пулемет. Бойцы сначала попятились назад, но под кинжальным огнем пулемета, бросились бежать. А пулемет все бил и бил, словно старался выплеснуть наружу все, что скопилось у пулеметчика за все время красного нашествия. Вскоре на площадь выкатил броневик. Он остановился, словно стараясь понять, что здесь происходит, а затем двинулся в сторону дома, из которого вел огонь пулеметчик. Броневик ударил по чердаку из своих пулеметов, заставив стрелка замолчать. Из парадного подъезда выскочил мужчина, одетый в офицерский френч и швырнул в бронированную машину гранату. Раздался сильный взрыв. Броневик окутался черным сначала черным дымом, а затем появились рыжие языки пламени, которые стали жадно пожирать металлический корпус машины.
Катерина опустила бинокль, через который она наблюдала за поединком бронированной машины и человека. Что-то больно ударило в ее сердце, ведь в этом человеке она узнала Евгения Варшавского.
***
— Найдите этого человека, если даже вам придется перевернуть этот город вверх тормашками! Вы меня поняли? — произнесла она, обращаясь к начальнику городского ЧК.
— Все понял.
— Скажу вам больше, это Варшавский, непримиримый враг советской власти.
…. Евгений забежал в арку и, сбросив офицерский френч, остался в нательной рубахе. Сунув револьвер в карман галифе, он направился по известному лишь ему адресу. Поручик подошел к окну и тихо постучал. В комнате погас свет, и занавеска слегка отодвинулась в сторону.
— Поручик! Заходите, — услышал он женский голос.
Он прошмыгнул словно тень в открытую дверь.
— Как я рада, что вы живы, — произнесла женщина и повернула фитиль в керосиновой лампе. — Как вам удалось уцелеть в этой мясорубке? Да вы не стойте у двери, проходите.
— Еще в доме кто-то есть? — спросил женщину Варшавский.
— Нет. Я никого не жду.
Евгений прошел в зал и сел за стол.
— Я только до утра, а там уйду. Меня будут искать….
Женщина посмотрела на него и прошла в другую комнату.
— Вот одежда моего мужа, вам нужно переодеться.
— Спасибо, — коротко поблагодарил он ее и стал быстро переодеваться.
Женщина вышла на кухню и, судя по звону посуды, доносившейся оттуда, готовила чай.
— Евгений! Вы встречались с Григорием? Он один из вашей группы, который бесследно исчез после вашей акции с ценностями. Неужели он погиб?
— Не думаю, что он погиб. Скорей всего подался за кордон.
— Вот оно офицерское благородство, стянуть деньги, предназначенные для борьбы с советской властью.
Варшавский замолчал. Его насторожили шаги за окном. Он посмотрел на женщину и, достав из кармана револьвер, прижался к стенке. В окно кто-то тихо постучал.
— Откройте, — произнес Евгений.
Хозяйка подошла к двери и скинула крючок. В прихожую вошел священник.
— Отец Константин? — произнесла женщина. — Что произошло?
— В городе идут аресты. ЧК ищет какого-то Варшавского.
Заметив Евгения, священник замолчал.
— Откуда вы знаете о Варшавском?
— Они уже провели обыск у меня и в храме.
— Присаживайтесь отец Константин. Хотите чая? — поинтересовалась у него Мария Федоровна.