— Не откажусь.
Подобрав рясу, священник сел за стол и разгладив руками бороду, перекрестился.
— Что делается на белом свете? Никакого покоя. Рубят друг друга союзники, не могут поделить власть на полуострове. Сегодня на моих глазах махновец застрелил человека. Просто так, был пьяным…. А к вечеру его зарубил красный конник. Народ божий превратился в мусор, который никому не нужен.
— Мария Федоровна, Я хочу покинуть ваш гостеприимный дом. Где мои вещи?
— Что вы, Евгений. За окном ночь…
— Вот и хорошо.
Варшавский прошел вслед за хозяйкой дома, в комнату. Она потянула за кольцо, которое едва заметно выделялось на полу, и открыла подпол.
— Все там, — тихо произнесла она.
Евгений достал из углубления саквояж. Открыв его, он достал гранату и сунул ее в карман галифе.
— А теперь, прощайте Мария Федоровна. Бог даст, еще увидимся, а если не приведется, не поминайте лихом.
Он накинул на плечи пиджак и, взглянув на женщину, направился в прихожую.
***
Вечер выдалась теплым. Ветер с моря надул тучи, которые заволокли все небо. В город въехала тачанка и направилась к центру города. Заметив патруль, тачанка остановилась.
— Браток! Как проехать к ЧК? — спросил одного из патрульных мужчина.
— Езжай прямо, как проедешь площадь сворачивай снова налево, там метров сто. Большое белое здание — это и будет ВЧК.
— Спасибо, — поблагодарил мужчина и направился к тачанке.
Он сел в тачанку и посмотрел на товарища, который, молча, набивал пулеметную ленту патронами.
— Ты слышал? — спросил мужчина, поправив на себе кожанку.
Тот кивнул головой и стегнул лошадь кнутом. Тачанка с шумом двинулась в сторону ЧК.
— Порфирий! Я один зайду в здание, вы меня прикрываете.
— Варшавский! Может, я пойду вместо тебя? — произнес мужчина, закончив набивать пулеметные ленты.
— Нет, Порфирий, у меня с ними свои счеты. Как-нибудь в следующий раз. Война еще не закончилась.
Евгений подумал о сестре. Два дня назад он встречался с ней ночью. Его мать скончалась от тифа, и он пришел проститься с ней. Днем этого было сделать нельзя. ЧК узнав о смерти его матери, устроила засаду у них дома.
— Нина! Ты должна уехать отсюда, — произнес он, покидая дом. — Здесь они не оставят тебя в покое.
— И куда же мне ехать, Женя?
— Куда угодно, только подальше отсюда.
— Я не хочу.
— Нина! Ты не маленькая девочка. Катерина не даст тебе жить в Крыму…. Пойми меня, я просто боюсь за тебя.
— А как же ты, Женя? По твоим пятам идет ЧК?
— За меня не беспокойся. Я выполняю свой дог перед отчизной. Я офицер и никто не снимал с меня выполнения той присяги, которую я давал. Завтра совершу казнь. Я убью Председателя Крымского ревкома Бела Куна.
— Но это же, верная смерть, — произнесла Нина и на глазах у нее заблестели слезы.
— Женя! Одумайся! Убийство одного человека не остановит красный террор.
— Может, ты и права, Нина. Но, я думаю, что такие люди не должны жить на этой земле. Ты знаешь, что по его приказу убивают десятки офицеров и казаков. Эти люди поверили Фрунзе, его заверениям об амнистии…. Мне тоже предлагали зарегистрироваться в исполкоме, но я отказался делать это. Те, кто зарегистрировался и встал на учет, уже мертвы.
Они обнялись и стали прощаться. Каждый из них хорошо знал, что эта встреча была последней в их жизни. Варшавский сел в бричку и махнув ей на прощание рукой, тронул извозчика за плечо. Экипаж тронулся с места и быстро исчез за поворотом улицы.
Тачанка остановилась. Евгений посмотрел по сторонам. Улица была пуста. Он поправил кожанку и медленным шагом направился к подъезду двухэтажного здания, около которого стоял часовой. Он достал из внутреннего кармана куртки мандат и протянул его часовому. Судя по лицу мужчины, по тому, как он шевелил губами, Варшавский сделал вывод, что последний не слишком силен в грамотности.
— Начальник у себя? — спросил он часового, который судя по лицу, еще не успел дочитать документ.
— Да, — коротко ответил часовой и вернул Евгению документ.
Он прошел мимо часового и, войдя в небольшой холл, направился на второй этаж. Остановившись напротив кабинета начальника ЧК, он взвел курок револьвера и лишь только после этого постучал в дверь.
— Заходи! — раздался мужской голос из-за двери.
Варшавский толкнул дверь и оказался в небольшом кабинете, который занимал начальник ЧК.
— Что у вас? — спросил Евгения мужчина, сидевший за столом.
— Представитель 13-ой армии Новиков, — представился он. — У меня пакет для Бела Куна.