Микелис тоже не очень-то годился в зачинщики. Сам в этом признался: «Куда мне с моей хворобой! Какие горы сверну? Был бы еще Кришьянис!»
Крохотный стол у окна. За ним Аннеле учила уроки, заткнув пальцами уши, — в углу; где разместились Ауки, беспрерывно ревело, храпело. Глянула мать, пожала плечами: «Шум этот, что ли, мешает? А что б ты поутру делала, когда сама Аукениха носом ребят в книжку тычет? Вот где реву, вот где слез! Словно из ведра льются!»
С какой радостью поделилась бы Аннеле с другими тем, что знает сама. Каждый бы день приносила что-нибудь новое, словно гостинец праздничный. Но кому об этом расскажешь? Маме? Выслушает она, иной раз улыбнется: «Да, да, мне бы вот в свое время по школам столько ходить! А нынче и в голову ничего не лезет».
С отцом бы они вместе учились. Он не сказал бы, что в голову ничего не лезет.
А вот Кристапу надо учиться. Вот-вот в школу пойдет, а идти туда, ничего загодя не зная, все одно, что поутру на пастбище без хлеба. Вот и бьется с ним Аннеле, а тот колючки выставляет, ровно ежик, — не тронь меня, и все тут.
— Дурья башка! Ничего в него не вобьешь! — сокрушается Аукениха.
— Вобьешь! — не отступает Аннеле.
Жужжит прялка. Кристап нянчит маленького Марциса. Треплет его, тискает, так что малыш ревмя ревет. Аукениха рывком останавливает прялку — даже нитка рвется, и Кристапу достается хороший тычок. «Не дразни ребенка, дай его сюда».
— Подойди ко мне, Кристап, я тебе что-то покажу.
Кристап скулит, на мать поглядывает.
— Можно?
— А толку-то что? — Мать безнадежно машет рукой.
— Увидите, толк будет, — заверяет Аннеле.
Кристап останавливается возле девочки. Произносит задиристо:
— Ну что? Что ты мне покажешь?
— Погляди сюда хорошенько. Я покажу тебе, что земля круглая и вертится вокруг своей оси.
Аннеле считает, что если это поймет Кристапинь, то уже много знать будет.
— Сказки все это!
— В это и я не верю, — откликается Аукениха.
Но тут вступается мать Аннеле:
— Как же не веришь, если в школе учат?
Хочет она помочь Аннеле.
— Школа-то школой, а как же так: то не вертелась, а то вдруг вертится! — упрямится Аукениха.
— Она всегда вертелась! — с убежденностью молодого ученого произносит Аннеле. Но тут же вспоминает, что в первый раз тоже этому не поверила. И не поняла, пока ей как следует не объяснили. И продолжает с горячностью:
— Я тебе все покажу. В школе учить придется, а ты уж немного будешь знать об этом.
— А кто мне велит знать, если я не захочу? — упрямится Кристапинь.
— Болтают всякую всячину, а дети запоминай. Пусть кто хочет верит, меня не заставишь, — не унимается Лукениха.
— Может, про землю все господа выдумали? — ввернул и Микелис.
— А эта дура девчонка и уши развесила, — задиристо произносит Кристапинь.
— Ой, Микелис, что вы такое говорите! Поддакиваете, а ему ведь в школу идти!
Как же добиться успеха, если никто не верит?
Микелис не хочет ходить в виноватых и машет руками.
— Нет, нет! Раз в школе тому учат, так оно, должно, и есть.
Кристапинь гордо выпрямляется.
— Ну, раз так, давай шпарь! — говорит.
Аннеле проводит на листе бумаги волнистую линию, которая должна изображать море, и чертит над ней маленькие крестики — корабли.
— Море будто бы гладкое, как доска, но это тебе только кажется. А когда плывешь по морю, оно поднимается тебе навстречу, как гора.
— С чего бы это я плыть должен? — презрительно пожимает Кристапинь плечами.
Но Аннеле не отвлекается, она идет по проложенной учителем тропе.
— …как и на земле, когда ты видишь сначала верхушки, так и по морю, когда плывешь, видишь сначала мачты, поэтому…
— Какие мачты? Это море, а это корабли! Раз плюнуть! — И Кристапинь плюет, вырывает листок у Аннеле из рук и швыряет его на пол. — Ерунду ты мне тут не мели!
— Это корабли, корабли! Мои корабли! Хочешь, я тебе сто таких понаделаю? И море у меня есть! Хочешь, покажу? — кричит Янцис, вытаращив глаза, и бросается подбирать листок. И если Кристапинь слушать ничего не хочет, то для его ушей все это слаще, чем мед. Все, о чем бы ни рассказывала Аннеле. Разве есть что-нибудь на свете, чему бы он не поверил? Нет такого на свете, потому что он сам среди чудес живет. С ним заодно и оба младших, они так и липнут к Янцису, а от Кристапа не знают, куда спрятаться. И рассказывает Аннеле этой троице про страны, где растут орехи, величиной с ребячью голову, где птицы размером с теленка, а в лесах рычат звери, и рык разносится по лесу, словно гром.